Книга Танец теней, страница 264 – Гурав Моханти

— По крайней мере, наконец-то мы здесь, – сияя, сказал Нар Ад, поднимавшийся одним из последних, сразу за Чалаккхой. – Вот, мальчик, – он протянул свою сумку молодому копейщику Оррану, – понеси это вместо меня, ладно?

Следом через холм перелезли Горин с приятелями, ведущие на поводках гончих, и Шепот отчаянно позвала, чувствуя, как бьется ее сердце:

— Подножка!

— Иду-иду!– Подножка врезалась в основание холма, и было слышно, как зазвенели монеты. Она тащила сокровище! Она сумасшедшая? Позади медленно ковылял Салам, у которого была повреждена нога. Подножка оглянулась, увидела, что Саламу и Вьясу трудно карабкаться наверх и, тихо выругавшись, направилась обратно.

— Не жди меня, Шепот! – крикнула она и прыгнула обратно со скалы. Шепот увидела, как она схватила Вьяса за руку и потащила его вверх. А затем спустилась, чтобы помочь Саламу. Вьяс беспомощно наблюдал за этим, и Шепот свистом окликнула его.

— Ачарья, – сказала Шепот, – вперед. Немедленно.

Вьяс кивнул и в считаные мгновения достиг вершины, где Шепот помогла ему перебраться через нее и одним плавным движением позволила ему скатиться по склону с другой стороны в целости и сохранности. Ну. Возможно. По крайней мере, отсутствие криков вселило в нее оптимизм.

И, словно в ответ ее мыслям, факелы в пещере внизу, те, что они оставили возле двери, начали мерцать, а затем погасли. Что-то темное расползлось по пещере.

Но не совсем темное.

Шепот видела, как блестело масло на рогах и шипах той тьмы, что протискивалась через узкую дверь. И от этой тьмы лилось дикое зловоние, состоящее из запаха несвежего семени, смешанного со свежим дерьмом и кипящей серой. Подножка отказалась от мыслей помочь Саламу и рванула вверх по склону.

— Быстрее, Подножка, – не успокаивалась Шепот.

— Думаешь, я не пытаюсь?

Шепот видела, как тьма внизу достигла основания скалы и начала подниматься. Медленно, но верно она поглотила Салама, который все еще пытался удержаться на ногах. И в тот момент, когда темнота поднялась к его животу, Салама вырвало, и он издал нечеловеческий крик. А потом он исчез во тьме, и Шепот порадовалась, что она не видит, что с ним происходит.

Она протянула руку отчаянно карабкающейся наверх Подножке. В тот миг, когда их руки встретились, темнота уже заполонила все.

— Напомни мне никогда больше не изображать героя, – раздраженно сказала Подножка.

Шепот закатила глаза и резко потянула, но внезапно у Подножки изменилось выражение лица. Хватка ослабла. Глаза Подножки остекленели, а с ее губ сорвался нежнейший вздох, который был едва слышен во влажном, чавкающем звуке, доносящемся снизу. И возможно, это был самый мучительный звук, который Шепот когда-либо слышала.

Глаза Подножки наполнились слезами, и она из последних сил сфокусировала взгляд на Шепот.

— Обещай мне, Шеп! – прошипела она. – Ты спасешь девочек! Обещай мне! Поклянись, на хер!

Шепот холодно кивнула.

Подножка, улыбнувшись, кивнула, а затем распахнула рот, будто собиралась что-то сказать. Но ее выдернуло прямо из рук Шепот и понесло вниз, в темноту. Шепот и сама чудом не рухнула следом, но успела зацепиться за камень, повернулась и прыгнула на другую сторону, скатившись вниз по склону и не думая о погасшем на вершине факеле.

XIII

Горин тяжело приземлился в узком коридоре и выругался себе под нос – приземление вышло далеко не грациозным. Земля вокруг была усеяна разбитыми урнами и сундуками, наполненными монетами, драгоценными камнями, скелетами и сломанными статуэтками. А сам ужасающий бледный свет исходил от проклятого лишайника, который простирался до самого конца коридора и впадал в озеро.