Книга Танец теней, страница 261 – Гурав Моханти

Она с облегчением вздохнула – и дыхание ее задуло свечу.

И в этот момент она поняла, что к пению присоединился какой-то царапающий звук. На этот раз она уловила его громко и отчетливо.

Ногти царапнули грифельную доску? Или это летучие мыши?

Проклятая свеча! Вздумалось же ей сейчас погаснуть? Да загорайся же ты, тварь!!

Скребущий звук и пение звучали все громче. Нале захотелось бежать, куда угодно, просто бежать. Вспомни о своих тренировках. Стань тенями. Она повторяла это как мантру, стараясь заставить себя собрать волю в кулак. Стиснув зубы, она вновь ударила огнивом, и выскочила искра.

Легкий, нежный свет.

На миг перед ней развернулась ужасающая сцена – и свеча тут же замерцала.

Нет! Нала закусила кулак, стараясь не закричать, и, справившись с этим, прикрыла пламя ладонью, пытаясь не дать ему потухнуть. Свеча замерцала в предсмертной агонии, но света было более чем достаточно, и Нала отвела от нее взгляд, вновь подняв глаза.

Они висели перед ней на стене – странные гуманоидные фигуры, бледные почти до белизны, с серыми слепыми глазами и выпяченными челюстями. Лобки их представляли собой дикую россыпь заснеженных кустов. На некоторых из этих созданий были шрамы, кто-то изрисован странными надписями, кто-то покрыт бородавками. Но все они были покрыты теми же странными символами, написанными светящейся краской, как и тот труп, на который Нала наткнулась до этого… и, судя по ранам – рваным глубоким ранам на шее, – все они были растерзаны дикими зверями. Неужели эта же судьба ждала и Налу?

И словно отвечая ей, под лучи света, льющегося от свечи, шагнула новая тварь. Ее длинные волосы были белее слоновой кости, и спутаны они были так, что торчали как рожки. На ней была полумаска, но ее глаза были темны, как будто она была слепа. Она что-то бормотала. Нала видела, как мелькает ее покрытый черной плесенью язык, так что в уголках рта видны черные нити. Но самым ужасным была ее голова… Ее голова склонилась под ужасающим углом, шея жутко перекосилась – Нала даже замерла. Для того чтобы глянуть на Налу, глубиннице пришлось повернуться всем телом, и выглядело это так ужасно, что Нала молча задула свечу.

Чернота волной поднялась вокруг нее, словно вся тяжесть города обрушилась сверху. Но это все равно было лучше, чем видеть, как рядом вслепую бродит смерть. Нала рухнула на пол.

Последним усилием воли она вытащила перо и дневник, в который до этого записывала видения Масхи.

«Я… пыталась, Масха. Я пыталась. Я собираюсь попытаться добраться до обрыва, помеченного Ом. Меня догнала глубинница, но мне удалось сбежать. Я не знаю, где она сейчас. Я просто хотела написать все это на случай, если мне не удастся поговорить с тобой снова».

Что написать? Прости, что была груба с тобой. Когда тебя не было рядом, я не помнила, какой была моя жизнь до этого. Я просто изо дня в день делала все что нужно для того, чтобы научиться быть убийцей. Я могла бы просто сосредоточиться на своем ученичестве, не думать о своей мести. Но твое лицо, твои глаза, они были более жестокими, чем любое зеркало. Ты жалела меня. Ты не могла смотреть на меня, не выдав того, что ты видела обо мне в своих видениях. Ты запомнила меня как веселую, беззаботную ученицу Меру, которая только и делала, что доставляла беспокойство всей школе, и это было хуже всего. Ты видела меня такой, какой я была. Это меня и злило, мне очень жаль, я хотела бы, чтобы мы познакомились иначе, познакомились во дни, когда ты не была бы безумна, а я не была бы дурой.