Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 22 – Дмитрий Овсянников

В скором времени Врубель переступил порог дома Праховых – особняка на углу улиц Большой Житомирской и Владимирской. И там же, в вестибюле, он встретился с тем, что позже назвал Синим взглядом божества.

Никто не вспомнит, как именно произошла эта встреча. Но только когда навстречу Врубелю вышла невысокая круглолицая женщина, художник первым делом увидел ее глаза. Увидел – и уже не смог отвести взгляда. Казалось, он, ослепленный синевой глаз незнакомки, не мог разглядеть ничего вокруг и даже слова приветствия подобрал не сразу. Она же, судя по всему, приняла замешательство молодого человека за проявление застенчивости.

— Здравствуйте, сударь! – приветливо улыбнулась она. – Вы, верно, Михаил Александрович?

— Здравствуйте! – Опомнившись, Врубель снял шляпу и вежливо поклонился. – Да, вы совершенно правы! Я Врубель, художник из Петербурга. Вы госпожа Прахова?

— Эмилия Львовна, – представилась женщина, протягивая руку. Ее пальцы показались молодому человеку необыкновенно мягкими и теплыми – прикоснувшись к ним, выпускать уже не хотелось.

— Ну что же вы? – рассмеялась женщина. – Прошу вас, проходите, мы ждем вас! Не нужно стесняться, у нас все по-простому, без лишних церемоний. Можете звать меня просто Эмилией. Вы, верно, устали с дороги?

— Нет, что вы! Скорее отдохнул.

Эмилия провела гостя в дом. Она не торопилась, желая, чтобы тот успел немного освоиться. Хозяйка была уверена, что приезжий стесняется – отчасти так оно и было. К тому же Врубель смотрел гораздо моложе своего возраста – маленького роста, изящного, почти хрупкого сложения, с густыми светлыми волосами, в свои двадцать восемь лет он выглядел юношей. Любой незнакомый человек по виду дал бы ему не более двадцати. Эмилия говорила с ним непринужденно, с доброжелательным любопытством. Вскоре Врубель понял, что хозяйке не впервой принимать художника, и что сама она не чужда искусства, будь то литература или живопись, музыка или театр. Это не могло не радовать.

Кое-как заставив себя отвести взгляд от хозяйки – право, глазеть так на даму, с которой едва успел познакомиться, уже становилось неприличным, – Врубель сосредоточился на том, что украшало стены. И здесь было чему подивиться!

Ему и прежде доводилось бывать в домах состоятельных людей, где ценили живопись. Там можно было видеть картины известных мастеров, чаще всего современников. Здесь же…

На стенах, полках и в шкафчиках было полным-полно картин, рисунков и изделий из металла и керамики, дерева и кости. Множество диковинок, собранных, казалось, не только со всего света, но и из разных эпох. Все это было расставлено, разложено и развешано не абы как – в расположении экспонатов (а другого слова Врубель не подобрал) чувствовался поистине научный подход. Бегло осмотревшись, художник прикинул, что оглядеть все это как следует удастся не меньше чем за три-четыре месяца. А лучше за полгода.

— Вам интересно? – ласково спросила Эмилия.

— Слов нет! – признался Врубель. – Здесь же настоящий музей!

— Вы правы, – кивнула хозяйка. – Мой супруг не просто работает с историей искусств, он живет ею. И тащит ее домой, поэтому и мы, все семейство Праховых, живем искусством всех времен вместе с ним.

Особенно запомнилась Врубелю греческая ваза, то ли древняя, то ли искусно состаренная. В какой-то из многочисленных книг еще в гимназии Врубель вычитал, что родина таких ваз – легендарный остров Крит. Михаил даже запомнил тогда название характерного стиля. Сейчас оно, как на грех, вылетело из головы, и нипочем не хотело вспоминаться. Поняв, что вспомнить самостоятельно не получится, он спросил о вазе Эмилию.