Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 30 – Дмитрий Овсянников

Навещая Праховых, художник все чаще находил предлог, чтобы остаться на ночлег, благо хозяева давно привыкли к нежданным гостям из числа творческих людей. И дело здесь было не только в дружеских вечерах, домашних лекциях Адриана Викторовича или его богатейшей коллекции и библиотеке. Врубель осознал, что его непреодолимо влечет к хозяйке дома.

Прежде Михаил много читал и думал о любви, встречался с дамами и не робел в их обществе, однако только сейчас не без удивления понял, что ни разу не был влюблен по-настоящему. Выходит, что всю сознательную жизнь его больше занимали науки и искусства, да так сильно, что для любви в уме и сердце попросту не оставалось места! Ох и прав же был отец, еще в детские годы прозвавший Михаила философом! Иногда, размышляя о жизни, Врубель воображал себе, что знает о любви все, и, приди это воспетое множеством поколений чувство к нему, он не растеряется и будет твердо знать, что говорить и думать, как поступать. Сейчас все эти мудрствования оказались не впрок. Молодой человек почувствовал сначала восторг при встрече с женщиной, восторг на глазах обернулся сильнейшей страстью, и сейчас Врубель решительно не знал, что ему делать. Возлюбленной сделалась дама старше на несколько лет, мало того – замужняя.

Борьба с собственным чувством продолжалась недолго – считаные дни Михаил бранил себя, пытался высмеивать охватившую его страсть. Но страсть одолела, и разуму пришлось признать себя побежденным.

Произносить «Как дай вам Бог любимой быть другим» Михаил не желал. Как и говорить слово «любил» в прошедшем времени. Он любил в настоящем!

Оттого-то Врубель и рвался в дом Праховых. Каждая встреча, каждое слово, каждый взгляд Эмилии были для него драгоценностью. Обуревавшую его страсть он, сдержанный от природы, пока умудрялся скрывать, хотя это и стоило немалых усилий – ведь не ухаживать же ему за чужой женой в доме ее мужа! К тому же что он, молодой художник, даже еще не выпускник Академии, сможет предложить супруге состоятельного человека, маститого профессора? При первой встрече его угораздило рассуждать о Буагильбере и прекрасной Ревекке, но, что ни говори, на Буагильбера Врубель не походил ничем – он не считал себя ни могучим, ни дерзким. Зато его точно так же охватила недопустимая любовь.

Врубель не знал, как он может служить своей возлюбленной. Написать ее портрет? Но и эта задача не из простых – Эмилия буквально ослепляла его.

Не сразу, далеко не сразу он сумел наконец разглядеть за Синим взглядом и усвоить, как положено усваивать художнику, внешность возлюбленной.

Эмилия Львовна отличалась невысоким ростом, но все же казалась чуть выше Врубеля – быть может, за счет более плотного телосложения. В ее округлых плечах и полных руках уже не осталось юного изящества, однако это нисколько не портило Прахову. Даже седая прядь, до срока засеребрившаяся в густых черных волосах, не убавляла ее женского очарования. От Эмилии веяло жизненной силой, могучей и страстной, временами сокрушительной, но чаще – щедрой и ласковой. И глаза – то, что принято называть зеркалом души, были не зеркалом. Их бы стоило сравнить с распахнутым порталом в ту самую душу. Там, в бездонной синей глубине, роились тени такого, о чем оставалось только догадываться. Или мечтать.