Онлайн книга «Михаил Врубель. Победитель демона»
|
— Да, Ференц Лист – учитель госпожи Праховой. А знаешь ли ты ее папеньку? — Не имею чести. Врубель уже привык к болтливости киевлян. Даже вина не требовалось, чтобы развязать им язык, сейчас же на столе стояла мадера, и весьма недурная. Судя по тому, как скоро убывало содержимое бутылки, ею одной вечер бы не завершился. — Знаю лишь, что звали его Львом. И догадываюсь, что не Толстым! — Догадываешься верно! А знаешь неверно, дорогой Мишель! Рождена-то Эмилия Львовна вне брака. И папенькой ее был не кто иной, как Дмитрий Алексеевич Милютин! Врубель поставил фужер на стол, забыв донести до рта, да так и остался сидеть, уставившись на собеседника. Еще в детские годы он не раз слышал фамилию военного министра, человека смелых и прогрессивных взглядов, основного деятеля реформы, преобразовавшей армию императора Александра II. В семье Врубелей о Милютине отзывались исключительно как о благодетеле – именно благодаря его нововведениям Врубель-старший, обыкновенный строевой офицер, смог получить юридическое образование и сделать карьеру военного судьи. — Не может быть! – выдохнул наконец художник. — Может, Мишель, может! – широко улыбнулся Ясинский. – Что в том невероятного? Все же Милютин – наш современник, не Цезарь и не Ганнибал! И у покойного государя были внебрачные дети, отчего бы им не быть у военного министра? Или ты думаешь, откуда такое влияние в области искусств у дражайшего Адриана Викторовича? Ведь он вхож в высшие круги! Да не смотри на меня, как на сумасшедшего, об истинном происхождении Эмилии Львовны знает весь город! Это мне впору удивляться твоему неведению, Мишель! — Жером, – строго сказал Врубель. – Будь другом, напомни, о чем я спросил тебя? — Об ученичестве мадам Праховой у Ференца Листа? — Совершенно верно. Ты ответил мне, я весьма признателен. Но я не интересуюсь городскими сплетнями, Жером! И буду еще более признателен, если ты не станешь пересказывать их мне! Врубель сидел, выпрямив спину, и чеканил слова так, как будто командовал орудийным расчетом где-нибудь на учениях. Его спокойный, негромкий голос звучал настолько уверенно и даже властно, что рослый, разомлевший от выпитого Ясинский поневоле смутился – его собеседник казался совершенно трезвым и необыкновенно сильным для своего маленького роста. Было в нем что-то такое, против чего не хотелось возражать. — Ну, полно, Мишель! – произнес Ясинский примирительным тоном. – Ты же знаешь, я безмерно уважаю Праховых. Иначе бы не ходил к ним в гости! Но запомни – если ты захочешь скрыться от слухов об их семействе, то, право, тебе придется запереться в монастырской келье! Да не в Кирилловском монастыре, а, пожалуй, в Соловецком, чтоб подальше от Киева! * * * Ясинский был прав – среди образованных киевлян от слухов о жизни дома Праховых скрыться было невозможно. Во-первых, оттого, что уж больно яркими людьми оказалась эта эксцентричная супружеская чета. Во-вторых – серьезное влияние Адриана Викторовича не оставляло равнодушным ни единого человека, кто был хоть немного связан с изящными искусствами. Обращенное на Праховых внимание общества всегда было обостренным и не всегда – доброжелательным. Праховы, вне всякого сомнения, знали об этом. И нисколько не смущались, какими бы кривотолками ни обрастали. Адриан Викторович только смеялся и отшучивался, Эмилия Львовна же держалась так непринужденно, будто слухов и сплетен не существовало вовсе. Жизнь в доме Праховых текла своим чередом, а киевское общество забавлялось, обсуждая и пересказывая ее на разные лады. Никогда еще скандальная слава не смотрелась более естественной и более безвредной для своих носителей. |