Книга Демон, который ошибался, страница 76 – Лайон Спрэг де Камп

В то же время в дело пошла новая волна мамонтов. Колдуны, находящиеся внутри четырехугольника, были слишком заняты, для того чтобы творить заклинания. Животные ринулись на врагов, сворачивая им головы. Обхватывая хоботом тела каннибалов, они поднимали их в воздух и отбрасывали в сторону.

Завеса пыли стояла такой густоты, что трудно было что-либо разглядеть. Мало-помалу из облака пыли стали появляться фигуры паалуанцев. Они устремились по равнине врассыпную, бросая на ходу оружие и доспехи. За ними мчались конники Хваеднира, стреляя и рубя.

Из семи тысяч паалуанцев, пришедших вверх по Кьямосу, к началу битвы осталось немногим больше шести тысяч – остальные погибли при осаде или умерли от болезней. Из шести с половиной тысяч большинство пало на поле битвы, ибо пленных не брали. Некоторым удалось бежать, но, лишенные возможности перебраться через Западный океан, все они были выслежены и убиты в течение следующих месяцев.

После вторжения ириан паалуанцы понесли такие потери, что образованная ими защита стала распадаться. Из почти десяти тысяч людей, что сражались в тот день против паалуанцев, несколько сотен были убиты или умерли от ран. Значительная потеря, но все же она составляла лишь малую долю по сравнению с потерями врага. Подобная диспропорция не является, насколько мне объяснили, необычной для битв в Первой реальности, ибо толпа обращенных в бегство может быть легко перебита преследователями.

Строго говоря, только один паалуанец был взят в плен: генерал Улола, найденный раненым на поле боя. Сообразительный ирианский офицер помешал солдатам убить его, как они поступали с другими каннибалами. Вместо того, чтобы убить его сразу, ириане предпочли вынести ему приговор. Генерал Сеговиан выступал в качестве главного вершителя правосудия.

Поскольку перебежчик Шарондас благоразумно исчез, переводить речи генерала Улолы было некому. Он говорил с большой пылкостью, но его никто не понял. Усики подсказали, что он был преисполнен праведного негодования от того, что его собираются наказать за дело, которое он считал правым.

Как бы там ни было, он был признан виновным и, несмотря на сопротивление и громогласные протесты, помещен на помост, приготовленный для меня. Ирианин перерезал веревку. Шест упал, и со звуком «бум» нож отсек генералу Улоле голову.

В некотором смысле мне было жаль. Если бы его помиловали, а я приспособился общаться с ним, мы могли бы провести очень интересную беседу о морали каннибализма, в которой он воспитывался, и позднее я бы с удовольствием занялся ее философским обоснованием. В конце концов, мне и самому приходилось есть обитателей Первой реальности, хотя я никогда не рассматривал их в качестве постоянной пищи. Но с другой стороны, человеческие существа в тот момент не были способны оценить прелесть абстрактных споров.

Сражение имело еще одно любопытное последствие. Драконы были заморожены заклинанием Йурога, но оно это не могло действовать вечно. Наши воины-победители в пылу битвы успели забыть о рептилиях-статуях, когда те начали оттаивать и шевелиться. Командиры немедленно отдали своим людям приказ убить чудовищ. Так и поступили с большинством, но некоторые, не находящиеся более под контролем паалуанских хозяев, ускользнули с поля битвы. Не всех из них выследили. Я слышал разговоры о драконах-ящерицах, бродящих по великой Морусской трясине в Южном Ксиларе, где климат достаточно сырой, чтобы они могли сносно чувствовать себя круглый год.