Книга Русская фея и Лев настороже, страница 81 – Илона Волынская, Кирилл Кащеев

Танька и Джейн молчали, разглядывая тянущийся по обеим сторонам дороги ухоженный тенистый лесок. Вот дорога свернула, яркое солнце хлестнуло по глазам и перед ними открылась сверкающая свежей зеленью лужайка и дом, похожий на искрящийся марципановый торт. Солнечные лучи путались в стройных колоннах классического фасада, белоснежная штукатурка слепила взор, а распахнутые окна, словно вобравшие в себя сияние прекрасного летнего дня, щедро разбрасывали желтые пятна бликов. Расчерченная белыми квадратами столов лужайка пестрела нарядами гостей. Слитный гул голосов взмывал к небесам, создавая впечатления ленивого полдня на пасеке, среди жужжащих пчел.

Чарльз посигналил, его машина медленно подкатила к окоему лужайки и остановился. Вал голосов поднялась выше и тут же опал, стих, все головы медленно повернулись в их сторону, сотни глаз уставились на двух женщин в открытом автомобиле.

Чарльз взирал на гостей в немой ярости. Чтоб тебя черти драли, мама, зачем? Ведь он специально выехал раньше, чтобы быть здесь первым, дать Джейн время привыкнуть, успокоиться. Как любезная мамочка сумела догадаться, а главное – как она успела согнать такую невозможную толпу народу, заставляя бедную провинциальную невестку из дикой варварской страны сходу предстать пристрастным очам английского светского общества. Чарльз виновато глянул на своих спутниц.

— Слушайте, ребятки, как-то нехорошо нас здесь ждут, – с нервным смешком сказала Танька, – по-людоедски как-то. Может, смоемся пока не поздно?

— Ничего, прорвемся, – сквозь зубы процедила Джейн.

— Правильно, сдаваться нельзя, давай, сделай их! Ты главное помни, что ты тут круче всех! – в Танькином голосе появились нотки тренера, дающего бойцу последние указания перед схваткой. Она снова поглядела на поджидающую их толпу, – Ох и жаркая будет драка!

Мрачный зеленый огонь разгорался в угрожающе прищуренных глазах Джейн. Испуганный Чарльз схватил жену за руку:

— Дорогая Джейн, – тщательно подбирая слова, начал он, – Поверьте мне, женщина, умеющая с достоинством проигнорировать оскорбление, пропустить выпад, словно и не заметив, словно его и не было, такая женщина всегда будет пользоваться уважением! Прошу вас, Джейн…

— Дорогой Чарльз, – перебила она, – и много таких хороших девочек ты встречал в жизни?

Минуту Чарльз боролся с собой, но честность победила.

— Ни одной, – упавшим голосом ответил он.

— Знаешь, почему? – она приблизила губы к его лицу и прошептала, – Потому что плохие девочки их съели! Ам!

По-акульи щелкнув челюстями у самого носа Чарльза, Джейн отняла руку, оперлась о плечо мужа и поднялась, предъявляя себя для всеобщего обозрения. Понимающий взгляд многое мог прочесть в этом простом жесте. Он стоил целых томов дипломатических документов и содержал в себе сразу несколько деклараций, как минимум один ультиматум и одно требование полной и безоговорочной капитуляции. Леди Чедуик категорически заявляла, что у нее тоненькая талия и высокая грудь и все это великолепие подчеркнуто потрясающим костюмчиком от кутюр; что у нее пышные каштановые волосы, черные брови, зеленые глаза и яркий румянец, по каковому поводу все белесые английские мокрицы имеют полное право удавиться; что на ее нежной чистой коже нет ни единой морщинки и в ее тридцать ей не дашь больше двадцати пяти, а то и двадцати трех; и наконец, что она здесь единственная и неповторимая законная леди Чедуик, а кому это не нравится, тот может смело жаловаться в городскую баню.