Книга Дедушка влюбился, страница 157 – Юрий Поляков

— Прекрасный выбор! Пойдемте со мной! – Она взяла под мышку толстое меню в тисненом кожаном переплете и двинулась походкой балетной примы, увлекая за собой. Мы спустились вниз.

— Любой столик, кроме тех, где табличка «резерв», – проворковала дивчина с мягким южным «г», которое называется «фрикативным», насколько я помню из курса диалектологии, его читала нам незабываемая Антонина Филипповна. Во времена Горбачева это назойливое «г» болтливого генсека возненавидела вся страна, и осадочек остался доныне.

— С Украины? – дружелюбно поинтересовался я.

— Нет, с Луганска, – ответила она.

— Бомбят? – участливо спросил я.

— Каждый божий день. Домой боюсь звонить…

Я осмотрелся и выбрал место в углу, где арочные своды плавно сливались со стеной, выложенной из больших старинных кирпичей.

— Там!

— Прекрасный выбор! Присаживайтесь!

Мебель здесь под языческую старину: толстые столешницы с неровными краями на мощных перекладинах и массивных ножках, широкие лавки, и все это словно вырублено топором с мастеровитой небрежностью.

— Приятного отдыха! Через минуту подойдет официант, – пропела Оксана и ушла походкой женщины, уверенной, что самцы жадно смотрят ей вслед.

Как тут не вспомнить златоуста Котомкина:

Я огляделся: народу пока еще немного, но скоро набегут – сегодня пятница, когда офисная челядь, измученная будничной трезвостью и рутинным расхищением страны, набивается до отказа во все щели, где наливают, и глушит алкоголем стыд казнокрадства вкупе с онтологическим отчаяньем.

Я вот иногда думаю, что советская власть, увлеченная борьбой за мир, целиной, космосом, поворотом рек и гонкой вооружения, просто не догадалась вовремя понастроить как можно больше пивных и рюмочных, тогда бы в 1991-м никто не вышел на улицу «за нашу и вашу свободу». К слову, при Сталине питейные точки были на каждом шагу, и не государственные, заметьте, а кооперативные, причем не только в городах. Помните, фильм «Сказание о земле Сибирской»? Там талантливый пианист, раненный на фронте в руку, сбежал из столицы и работает в таежной глухомани «тапером на баяне» в хлебосольной чайной – скрывается от несчастной любви к Ладыниной и от лютой тоски по рояльным клавишам.

Думаете, это все фантазии продажного режиссера, купленного на корню режимом, наглая лакировка действительности? Ничего подобного – так и было на самом деле! А потом пришел недобитый троцкист Хрущ, прикрыл Министерство местной промышленности, разогнал артели, стал все укрупнять, объединять. Вместо десятка получастных, кооперативных забегаловок на главных площадях райцентров появились стекляшки общепита, работавшие вечером как рестораны. Народу стало негде сесть и над кружкой с прицепом подумать о жизни, как личной, так и общественной, включая международную обстановку. Роковой дефицит комфортных точек распития в переломный момент и погубил советскую власть.

«Минуточку, Всеволод Иванович, будь логичен до конца! А как же “пивной путч” в Германии?» – «Не вижу противоречия: этот исторический феномен легко объясним…»

— Добрый вечер! Выбрали что-нибудь?

Я очнулся от диалога с самим собой и поднял глаза: передо мной стояла высокая девушка в форменном льняном передничке. Красивое, строгое, почти ненакрашенное лицо, насмешливые губы. Рыжие волосы скручены в тугой пучок на макушке. На бейджике имя «Лара». Марлевую повязку она подняла на лоб и стала чем-то похожа на советских тружениц общепита с кружевными наколками в прическах.