Книга Дедушка влюбился, страница 158 – Юрий Поляков

— Не боитесь заболеть? – участливо спросил я.

— Нет, у меня иммунитет зашкаливает. А вы так и будете пиво в маске пить? – иронически улыбнулась она.

— Нет, конечно, – смутился я и спрятал намордник в карман. – Давайте начнем, пожалуй, с бородинского пива, чесночных сухариков и колец кальмара. Не возражаете? – Я глянул в ее равнодушные нефритовые глаза, боясь, что она сейчас ответит, как другие, «прекрасный выбор», и очарование рассеется.

— Хорошо. Это все?

— Нет, это только начало. Рулька у вас нынче есть?

— Есть.

— Сколько она будет готовиться?

— Кухня не загружена. Сорок минут примерно.

— Ставьте, – кивнул я. – И еще один вопрос, Лара, у меня с собой вот это… – Я вынул из портфеля и развернул Митин подарок… – Не возражаете, если мы с товарищем употребим этих подружек?

— Чехонь, – сразу определила она, хотя женщины редко разбираются в разновидностях вяленой рыбы. – Вообще-то у нас не принято. Но если в порядке исключения… Спрошу менеджера. А пока спрячьте! Это все?

— Да, теперь всё.

— Повторим, – глядя в блокнотик, сказала она, к моему удивлению, поставив правильное ударение на последнем слоге, чего даже от диктора ТВ иной раз не дождешься. – Чесночные сухарики, кольца кальмара, рулька, бородинское – пол-литра. Все правильно?

— Абсолютно. Жду с нетерпением, как «любовник молодой минуты верного свиданья»! – ляпнул я, подумав, что слишком развязен сегодня с женщинами. Проклятый «Елды-батыр»…

— Неужели? – почти улыбнулась она и, повернувшись, ушла.

Я заметил, из-под рыжих волос по гордой шее вниз, за ворот, вьется тату – тонкая гирлянда изящных цветков. Где-то я видел уже такой растительный орнамент, кажется, у Бердслея. Интересная официантка! И если вы думаете, что Ларины ягодицы, выпуклые, живые, упругие, в своем удаляющемся движении говорили «Нет!», – вы глубоко ошибаетесь. Они презрительно ставили в известность всех желающих: «Nevermore!»

— Вот так-то, девочки мои, – сказал я вяленым подружкам, уставившим на меня свои круглые удивленные глаза, завернул двойняшек в газету и спрятал в портфель до прихода Шурина – большого любителя соленой рыбки.

Когда-то давно, еще до армии, я стал героем нашего пивного коллектива, выложив на стол перед остолбеневшими друзьями сразу полдюжины крупных воблин, свежих, яснооких, налитых янтарным рыбьим жиром. Однажды я, Кот и Шурин решили отметить окончание сессии в баре на Марксистской, а в последний момент к нам присоединились Дон и Свинок, еще не бросивший свой институт ради схимы. День выдался удачный, мы ни минуты не стояли в очереди и сначала даже решили, что заведение не работает по техническим причинам, но это было не так, просто колченогий советский сервис иногда давал сбои в лучшую сторону.

— Откуда такая роскошь? – посыпались вопросы, когда друзья увидели мою вяленую добычу.

— Места надо знать! – гордо ответил я.

…Накануне, в воскресенье, мне позвонила Инна. Мы давно не виделись, в пору отпусков конкурсы обычно не проводятся, а лето выдалось в тот год на редкость жаркое, сухое, безоблачное, однако неба видно не было: где-то горели торфяники, Москву окутал горький смог, похожий на сизый дым, словно все курильщики столицы одновременно глубоко затянулись и разом выдохнули.

Мы в очередной раз разругались с Парфеновой, я выдерживал характер, лишь позже догадавшись, что коварная Мила нарочно доводила до ссоры всякую пустяшную размолвку, чтобы на какое-то время избавиться от меня, исчезнуть. Зачем? Потом стало ясно: она, если воспользоваться изысканным эвфемизмом Кота, «жила на два фаллоса», продолжая тайно встречаться со своим тренером.