Книга Волчий ток, страница 112 – Кевин Уэйн Джеттер

Дут отступил назад, раскинув руки; звуки боли и безумия кружились вокруг него. Он повернулся и побежал к двери.

Его моцик стоял всего в нескольких метрах от ступеней веранды. Он поднял своего небольшого двухколесного друга на руки и, пошатываясь, направился с ним к зданию.

Внутри он открутил крышку бензобака, а сам моцик перевернул вверх колесами, чтобы удерживать в нужном положении. Бензин забулькал, выливаясь из бака, и стал растекаться ширящейся лужей вокруг. Наружу вылились последние капли, пары достигали ноздрей. Дут позволил мотоциклу завалиться на бок.

— Ду-ут…

Голос, который уже нельзя назвать человеческим, выкликал его имя. Дут поднял глаза и увидел Майка – существо из разорванной плоти и красных костей, – на лестничной площадке. Мокрые кровавые глаза сверкали алчным безумием. Он шлепал на своих бедрах со сломанными суставами по ступеням вниз, искалеченными ногами толкая себя вперед. Дрожащая рука медленно поднялась, кожа на ладони обвисала лоскутками. В ладони что-то было, кусок яркого металла. Скальпель.

В коричневом бумажном пакете лежали спички, которые Дут привез со всем остальным барахлом. Он разорвал пакет и нашел коробок, высыпав добрую половину спичек на пол, пока срывал обертку.

Оставляя за собой цепочку бензиновых следов, он тронулся к двери. Здесь, стоя спиной к дверным доскам, он зажег спичку, поднес ее к случайной книге и держал, пока огнем не занялись все ее страницы. Тогда он бросил ее на пятно, мокро блестевшее в лучах струящегося из окон лунного света.

Волна жара обдала лицо вместе с тем, как бензин обратился в пламя. По бокам вестибюля мгновенно вспыхнули сухие истлелые занавески, и огонь по ним взлетел вверх до потолка. Панели обшивки между балками тлели всего секунду, прежде чем вспыхнуть.

Дут вскинул руку, защищаясь от жара, становящегося все нестерпимей. Завеса пламени и черного клубящегося дыма заполнила пространство. У себя за спиной он нашарил доски входа и протиснулся между ними наружу. Ночная прохлада благостно объяла, когда он, пошатываясь, подошел к веранде.

Здесь, рядом со ступенями, он упал на колени и пополз на четвереньках; его тень удлинялась в растущем рыжеватом свете от полыхающего здания. Затем он рухнул плечом в пыль.

Перекатившись на спину, Дут приподнялся на локтях. Весь фасад здания был охвачен пламенем. Окна второго этажа трескались от жары, стреляя радужным фейерверком стекол.

Он поднялся было на ноги, но вал зноя отбросил его назад. Доски на входе с грохотом отвалились, и наружу вырвался столб пламени. В лицо и грудь ударил жар, на время ослепив.

А затем через прищуренные веки Дуту стало видно, как из гущи этого пожара выбирается нечто. Все еще живое, оно теперь превратилось в груду обугленной, окутанной дымом плоти. В горящем дверном проеме оно подняло свою тлеющую личину. Провалы глазниц на том месте, где раньше были глаза, все еще могли каким-то образом видеть; его пустой взгляд был уставлен на Дута. А сквозь треснутые осколки зубов просачивался гнусавый, полный голодной ярости рев.

Оно воздело обрубок руки – три спекшихся пальца, которые каким-то образом до сих пор удерживали скальпель. Гнусавый рев перешел в высокий, пронзительный вой звериной ненависти, с которым это страшное нечто скреблось по тлеющим доскам веранды.