Книга Кровь и Розы, страница 13 – Тамара Шейн

Он положил конверт в сумку Софи и вернулся в постель. Обнял её сзади и прошептал в темноте ночи:

— Прости, что втянул тебя в это. Но спасибо, что не отпустила меня.

Утром молодые люди проснулись одновременно. Солнце только коснулось горизонта. На подушке была белая роза, сорванная с куста под окном.

Лука встал первым и пошел делать кофе. Положил на тарелку Софи кусок хлеба с оливковым маслом и передал ей свежесваренный кофе.

— Ты в опасности. Не ходи домой, — сказал он, глядя в ей глаза. — Беги. В Рим. Забудь меня. Иначе я не смогу тебя защитить.

Она не ответила сразу. Просто встала, подошла к нему, взяла его лицо в ладони.

— Я не бегу от правды. И не бегу от тебя.

Мужчина кивнул. Он знал, что она ответит именно так. Другого от нее он и не ждал.

— Тогда слушай. Вилла под Монреале. Вход с северной стороны. В 22:00. Я отвлеку охрану. Ты проникаешь в кабинет Карло. Там сейф за картиной «Святой Себастьян». Код это дата смерти моего брата: 170921.

— А ты?

— Я прикрою тебя. И если что-то пойдёт не так… — он не договорил.

— …мы встретимся там, где цветут розы, — закончила Софи за него, вспомнив его слова из первой ночи. Лука грустно улыбнулся и крепко обнял её.

— До встречи, моя роза.

Она не сказала в ответ «до свидания», потому что в их мире прощания — это приговор.

Когда Лука уехал, София осталась на террасе. В руке была чашка кофе. В сердце решимость. Она знала, что эта ночь может стать последней. Но если уж умирать, то не в одиночку, а рядом с тем, кто научил её верить, что даже в аду может расцвести роза.

Дождь начался ещё до рассвета и не собирался прекращаться. Он стучал по черепичным крышам Палермо, как пальцы мертвеца по крышке гроба. Город укрылся в серую пелену, и даже море за гаванью казалось выцветшим, будто само стыдилось того, что видело за века.

София Марини шла по улице Витторио Эмануэле, держа под мышкой потрёпанную кожаную папку с выгравированными инициалами М.Б. Марко Белли. Бывший информатор. Последний, кто говорил с её отцом за два дня до убийства. Его тело нашли в багажнике старого «Альфа Ромео» у причала Кала Галера. Горло перерезано, глаза вырваны. На груди лежала белая роза. Та самая, что засохла на подоконнике отцовской квартиры.

Папку ей передал старый смотритель архива суда — дрожащий старик с тремя пальцами на левой руке.

— Он оставил это… на случай, если правда переживёт его, — прошептал тот ей, оглядываясь. — Но будь осторожна, донна София. Некоторые бумаги пишутся не чернилами… а кровью.

Вилла Белли стояла на окраине Монделло, в тени кипарисов, словно забытая богами. Забор обрушился, сад зарос колючим плющом и диким шиповником. Ворота скрипнули, будто предупреждая: «Уходи, пока не поздно».

Но София вошла.

Внутри пахло сыростью, старым воском и чем-то ещё — сладковато-горьким, почти медным. Кровью. Даже спустя три года.

Она включила фонарик. Луч дрожал в её руке, но не от страха, а от усталости. Семь недель в Палермо. Семь недель лжи, угроз и намёков. И всё это ради одного имени.

Кабинет Белли был в западном крыле. Дверь была заперта на старинный замок с латунной ручкой в виде змеи. София достала отмычку. Ту самую, что отец учил её использовать в детстве, «на случай, если мир станет слишком тихим».