Онлайн книга «Развод. Я ошибся, любимая»
|
А теперь… Поворачиваю в просёлок. Так, улыбаюсь… Чёрт! Возле ограды стоит чёрный «Ленд Ровер» с характерными номерами. Сжимаю руль. Спокойно. Вадим Викторович просто приехал повидать дочку. Вот и всё. Ничего страшного. Но как же страшно перед ним опозориться. Ничего. Кроме матери никто не знает, что Таня размазала меня в суде. Даже Алле я не говорил. Было стыдно. Ведь любимой так нравится мой дом... Поднимаюсь по ступенькам. Прокручиваю в голове диалог. Что я скажу Берсеневу, что он мне ответит. Я больше не тот Дима Герасимов, которого можно было прогнать. Посчитать недостойным. Теперь Дмитрий Алексеевич. У меня своя фирма. Я имею вес. Связи. В конце концов, Алла носит мою дочь! — Димочка! — мать буквально вылетает ко мне. — Родненький! Наконец-то! Ну как? — понижает голос. — Разобрался с Таней? — Нет, — цежу. — Юристы говорят, шансов нет. Мать качает головой, то и дело поглядывая в сторону гостиной. — Мам, — напрягаюсь. — Ты что-то рассказала Берсеневу? Нет! Стучит набатом в голове. Только не это. — Димочка, ты только не сердись, — мать заглядывает мне в глаза. — Я просто хотела, как лучше. У Вадима Викторовича связи. Он легко поставит Таню на место… — Зачем, мам? — хватаюсь за голову. — Я же просил ничего не говорить! — Я мать! — заявляет. — Я не могу спокойно смотреть, как ты себя изводишь. А в любви и на войне все средства хороши. Да, я попросила Вадима Викторовича помочь тебе. Что в этом плохого? Что плохого? Трижды ха. Да ничего, если отбросить, что мать меня только что опозорила! Втоптала в грязь, показав Берсеневу, что я ничего сам решить не могу! Сжимаю кулаки. Я найду, что сказать. Выставлю всё так, что мать ошиблась. Перепутала по старости и глупости. Она ведь всего лишь продавщица и не разбирается в юридических тонкостях… Вадим Викторович сидит на диване и смотрит новости. Краем глаза замечаю репортаж: что-то об аварии на разрезе. Экскаватор вышел из строя, пострадал водитель. Интересно, какой это разрез? Поставляю ли я туда запчасти… Чёрт, мне сейчас вообще не до этого! — Трагедия, — коротко произносит Берсенев, когда я останавливаюсь рядом. — Ужасно, — киваю. — Техника изношена. — Хорошие запчасти нынче дороги, — замечает Вадим Викторович. — Цена моих изделий соответствует качеству. Слова Берсенева царапают. На что он намекает? Нет, никаких намёков. Мы просто беседуем. — Вадим Викторович, — начинаю осторожно. — Мать сказала, что она просила вас кое о чём. Скажу сразу: это лишнее. Мать неверно меня поняла… — Напротив, — отзывается Берсенев. — Римма довольно точно передала суть дела. — Взгляд его карих, таких же, как у Аллы, глаз врезается в меня, точно лезвие. — Ты так и остался крохобором и жлобом. Мне словно кислотой в лицо плеснули. Задыхаюсь. Кислород перекрыли. А Берсенев продолжает: — Ты хочешь оставить жену, которая прожила с тобой тринадцать лет, ни с чем. Ты выкручиваешься. Считаешь, что если заплатил деньги, то имеешь право на всё. Это не так, Дмитрий. — Вадим Викторович, — стараюсь держать лицо. — Я делаю всё это только ради Аллы. — Алла не нуждается в деньгах, — отрезает. — Ей нужна здоровая атмосфера. Спокойствие. Тишина. А не судебные разборки. — Поэтому я и хотел, чтобы дом остался мне! — восклицаю. — Чтобы Алла чувствовала себя в нём хозяйкой. |