Книга Развод. Я ошибся, любимая, страница 51 – Светлана Синицына

Смотрю на себя в зеркало.

Я уложила волосы. Ничего особенного, но смотреть на светлые пряди по-прежнему непривычно, потому что тринадцать лет на меня из зеркала глядело чужое лицо.

Встреча у нотариуса назначена на десять утра.

Подъезжаю на «Хонде». Димы ещё нет, поэтому могу немного прогуляться. Подышать остатками аромата сирени.

В кармане вибрирует смартфон. Сердце сладко замирает.

Сева.

«Удачи. Я с тобой».

Четыре слова, но от них меня бросает в жар. Я ведь так и не выбросила все белоснежные розы, а засушила самый красивый бутон. Сейчас он лежит в атласе анатомии человека.

— Признайся, Таня, — сказала мама, когда увидела, — ты влюбилась.

Я пока не хочу заглядывать в своё сердце. Оно всё покрыто шрамами от предательства.

Но сегодня будет поставлена точка. После сегодняшнего дня Дима больше никогда не сможет меня ранить. Я понимаю, что до последних выплат пройдёт ещё какое-то время, но согласна подождать. Это я умею делать лучше всех.

— Доброе утро, Татьяна Сергеевна, — ко мне подходит Логинов. — Как настрой?

— Прекрасный, — улыбаюсь. — И знаете… я так удивилась, когда Дима согласился на мировое.

— Признаться, я тоже, — соглашается Логинов. — Обычно такие люди идут до конца, тратят космические деньги на попытку купить свои иллюзии, мотают нервы себе и окружающим, обрастают презрением. Видимо, кто-то или что-то повлияло на решение вашего бывшего мужа.

— Я догадываюсь, кто это был, — киваю. — Его будущий тесть, Вадим Берсенев.

— Слышал о таком человеке. Он сам юрист, причём весьма грамотный. Так сказать, старой закалки.

Киваю.

И, в принципе, понимаю Берсенева. Тётя Нина говорила про эту семью, как про «старые деньги». А, значит, они весьма разборчивы в связях. Уверена, отец Аллы терпит Диму исключительно ради дочери. Потому что люди не меняются. Разве только в худшую сторону.

В этот момент из-за поворота показывается «Хавейл». Прямо смотрю на выбивающегося из него бывшего мужа.

Бывший. Значит, никто.

Дима бросает на меня быстрый взгляд. У него всё на лице написано. Он зол и разочарован. Но видимо жить с заблокированными счетами трудно, а экспертизы на фирмах, тем более связанных с угледобычей, всегда могут принести много чудных открытий, которые никому не нужны.

Следом прибывает Димин юрист, который держится подальше от своего клиента. Неужели Дима достал даже того, кому он заплатил.

Это, разумеется, риторический вопрос.

— Ты покрасила волосы, — вдруг замечает Дима.

— Нет, — без стеснения смотрю на него. — Я просто вернула свой цвет.

— Ты изменилась, — замечает. — Стала циничной.

— У меня были хорошие учителя.

Дима молча проходит в контору. Галантный Логинов придерживает мне дверь, а Димин юрист, идя за ним следом, закатывает глаза.

Нотариус — полная жёсткая женщина в строгом костюме — придирчиво проверяет все пункты мирового соглашения.

— Тринадцать миллионов, — наконец произносит она. — Ровно по годам брака.

Я сижу прямая.

Она права. Тринадцать миллионов. По миллиону за каждый год.

Дима молча берёт ручку. Подписывает бумагу. Пододвигает ко мне.

— Ты же этого хотела, — бросает. — Давай.

Я пододвигаю к себе мировое соглашение. В последний раз пробегаю взглядом текст. Ничего нового. Все те требования, которые Логинов озвучил на первом заседании. Половина дома, стоимости фирмы, семейных счетов, средств, которые Дима потратил на Аллу. Половина всего того, что прописано в чеках, которые я собирала.