Книга Развод. Я ошибся, любимая, страница 53 – Светлана Синицына

Дима приезжает, когда я загружаю в «Хонду» последний мешок. Оказывается, у меня за тринадцать лет накопилось порядочно вещей. Нужно всё это разобрать, определиться, нужно мне это или нет.

Вот блендер точно оставлю себе, как и миксер. Алла пусть покупает своё.

Я люблю готовить, как и моя мама. У нас хватает кухонной утвари. Только времени нет. Питаемся очень быстро и просто. Так, что я даже похудела килограмма на четыре. Ведь раньше мне приходилось есть то же, что и Дима с Кристиной, а они всегда «заказывали» калорийные разносолы.

Дима молча смотрит, как я тащу мешок. А когда я захлопываю багажник, вдруг спрашивает:

— Тань, я всё понимаю. Ты зла на нас. Но у Кристинки через неделю выпускной. Это очень важный для неё день. Ты придёшь?

— Нет, — смотрю Диме в глаза. — Я не приду.

— Другого ответа я и не ждал, — качает головой. — А ведь она тебе не чужая…

— Чужая. — Вытираю руки влажной салфеткой. — Чужая, Дим. И не надо говорить про воспитание и прочее. Потому что, положа руку на сердце, Кристина и тебе чужая. Тебе наплевать на неё. И Алле наплевать. Она советует ей чёрти что… Но это не моё дело, — улыбаюсь. — Живите как знаете. Просто… не упустите девчонку.

С этими словами я сажусь в машину и уезжаю.

Я сказала, что должна была.

И мне всё равно, что там Дима с Риммой будут говорить за моей спиной. Потому что им потом разгребать последствия. Ведь это они избаловали Кристину.

Я помню её глаза, когда она рассказывала Алле о Сашке. Понимаю, чем это всё может закончиться. Уповаю только на то, что вседозволенность не до конца вышибла Кристине мозги.

Но сделать с собой ничего не могу: всё равно переживаю. Хоть и сказала, что Кристина мне чужая.

Бедная девочка.

Дома я сортирую вещи.

Живу.

Готовим с мамой чизкейк из покупной ташкентской клубники.

Двадцать пятого июня не продают алкоголь. У школьников выпускные.

Я не была на празднике.

Кристина сама пришла ко мне.

Татьяна

Кристина сидит передо мной.

Сутулится, отводит взгляд, кутается в безразмерную толстовку и шмыгает носом.

Завтра у меня заседание. Я вообще не собиралась принимать гостей, но Кристина просто пришла. Без звонка. А теперь смотрит в одну точку и ёжится.

Поглядываю на часы. Время ещё есть: Сева пригласил меня в музыкальный театр на «Собака на сене». Заедет за мной в пять.

Приглядываюсь к Кристине. Она бледная. Нос пошёл пятнами: плакала. Вот только отчего?

— Кристина, — зову. — Зачем ты пришла?

Она вздрагивает, втягивает голову в плечи и тихо произносит:

— Тётя Таня… — сглатывает. — Ты была права.

Моргаю.

Это что-то неслыханное. В последний раз я слышала такое от Кристины осенью прошлого года, до того как её авторитетом стала Алла.

— И в чём же? — наклоняю голову.

— Насчёт… Сашки, — голос Кристины срывается. — Он… он использовал меня.

— Что случилось?

Не я не стараюсь, но само собой получается… мягко. Спокойно. Без сюсюканий. Просто мне не всё равно.

— Ты правда выслушаешь меня? — Кристина бросает на меня быстрый недоверчивый взгляд.

— Ты же пришла ко мне, — отзываюсь. — Ты знаешь, что тётя Таня тебя выслушает.

Без сарказма. Констатация факта.

— Две недели назад был выпускной, — начинает Кристина. — Родители арендовали коттедж, мы все туда поехали. Пацаны пронесли алкоголь. Я… Мы… выпили. И тут Сашка, — её голос срывается, но она продолжает. — Он завёл меня на второй этаж. Мы целовались. Он говорил, что хочет меня. Что любит. И если я тоже его люблю, то мы с ним… ну… сблизимся. — Кристина краснеет.