Книга Развод. Ты нас предал, страница 80 – Ольга Игонина

Наблюдаю за ней, за ее угловатыми действиями. Кажется, она не меньше моего взбудоражена. Слезы на глазах. Что-то шепчет, голоса почти неслышно, только движение губ.

— Господи, пусть только все хорошо будет. Пусть маленькая, но здоровенькая.

Никогда не думала, что мама настолько верующая. Хотя... сама повторяю за ней.

Скорая уже под окнами. Мама берёт меня под руку, вижу, ей помощь нужна не меньше, чем мне.

У меня уже нет сомнений, что я рожаю. И если это начало процесса, то страшно даже представить, что будет дальше. Все тело становится деревянным. Странно, в фильмах роды чуть ли не сутки длятся. Женщина и на прическу, и на маникюр успевает. А я чай не успела нормально попить, как «тянет», сменилось на «бооооольно».

— Папе не звони. Ему сейчас важнее решить свои дела, — держу маму за руку.

Скорая мчит. С мигалками и сиреной.

А считаю схватки. Начинается паника, промежуток между схватками ещё уменьшается. Все в одной болючей пелене.

Светлана Александровна встречает в приемной. Кому-то кивает, ведёт меня в смотровую.

Эти стены уже знакомы.

— Все хорошо, ты в надежных руках. Теперь доверься нам. Хорошо?

Слышу, но от боли не могу сложить все слова в осмысленное предложение.

— Может, это ещё тренировочные? Рано же ещё? — с надеждой смотрю на нее.

Она слушает живот, руками определяет положение дочки.

— По срокам рановато. Воды отошли?

— Думаю, нет. — Пожимаю плечами. — Ощущения, что описалась, пока не было.

— Сейчас на КТГ. А потом поднимаемся в предродовую, — садится заполнять какие-то бумаги. — Там будем смотреть. Сегодня тебя будет вести будет Марина Петровна. Я буду рядом. Альбин, все будет хорошо.

Санитарка забирает у мамы пакеты. Пока двери не закрылись, вижу, как мама садится на лавку и вытирает слезы.

Альбина

Оказывается, мысли могут меняться в одну секунду. Вот закрылись двери, где-то снаружи остался весь мир, а здесь все по-другому, другие ценности, другие переживания. Мне все равно на активы и деньги Демида, на его отношения ко мне и другим женщинам. На все плевать. Даже на себя. Сейчас есть только одно, самое ценное — моя дочь.

— Если роды нельзя будет остановить, с моей малышкой будет все хорошо? — смотрю на Светлану, хочу честный ответ. И очень боюсь его.

— Аль, сейчас выхаживают малышей, которые родились сильно раньше. Ты среди профессионалов, здесь все для того, чтобы все прошло хорошо. И поверь, я сделаю все, что от меня зависит, — она берет меня за руку. Становится немного спокойнее. — Думай о хорошем.

Сидеть в инвалидном кресле почему-то стыдно. Я же могу дойти сама, и другие идут, кряхтя, держась за живот, но самостоятельно.

Останавливаемся у кабинета «Кардиотокография плода». Звучит ужасно. Встаю, как каракатица, спину так ломит, что не могу распрямиться.

Рассматриваю кабинет. Все стены увешаны милыми карапузами. Кровати-лежаки, почти такие же, как в сауне при салоне красоты. На самой последней у окна уже лежит девушка, по звуку понятно, что она параллельно играет в телефон.

Светлана стелет одноразовую пеленку. Как туда забраться. Ложусь, неудобно, твердо. На животе датчик. Пробую фиксировать схватки, толчки, что-то еще. В голове уже пелена.

— Так, схватки есть, видишь, вот тут колебания, — Светлана показывает бумажку, похожую на кардиограмму. Говорит много, но я не ничего не понимаю. Психую, мне достаточно одной фразы «с ребенком все в порядке». — Будем пробовать остановить процесс.