Книга Искра. Ледяное Пламя, страница 104 – Ирина Савицкая

— Ты не на пиру? — спросила она тихо, опускаясь на край низкого сундука рядом с его креслом.

— Я там, где ты, — просто ответил он, и это была не красивая фраза, а констатация факта.

— Льстец, — попыталась усмехнуться она, но голос дрогнул.

— Правдивец, — поправил Влад. Его пальцы нашли ее руку — холодную, загрубевшую, покрытую мелкими шрамами. Сжал крепко, до боли. — Посмотри на меня.

Она подняла взгляд. Глаза его были серыми — чистыми, как осеннее небо после затяжного ливня, ясными, без малейшей примеси того багрового тумана или черной вязкой смолы, что пряталась в них. Пустота исчезла.

— Ты другой, — прошептала она, свободной рукой касаясь его щеки. Щетина колола ладонь. — Я тот, кем всегда хотел быть, — он перехватил ее пальцы и прижал к своему лицу, потерся небритой скулой.

— Я помню всё, Алиса. Каждое слово, каждое движение, каждый вдох за то время, пока тьма владела мной. Я помню, как смотрел на тебя спящую и думал о том, как легко будет свернуть тебе шею или проткнуть кинжалом. Как боролся с этим желанием каждую секунду. Как она говорила мне… шипела изнутри, что ты мой враг, моя цепь, мое проклятие. Что без тебя я стану абсолютно свободным. И знаешь, что самое страшное?

— Что? — выдохнула она, чувствуя, как по спине бежит ледяной пот от этих воспоминаний.

— Я почти поверил ей. На самом дне, когда разум уже плавился. Почти нажал.

— Но не нажал.

— Нет. Потому что ты смотрела на меня даже во сне. Ты не боялась тогда, в лесу, когда я был чудовищем. Ты видела сквозь черноту —меня. И в ту секунду, стоя над тобой с занесенным ножом, я понял одну вещь: если я убью тебя, я не стану свободным. Я просто перестану существовать. Стану никем. Пустым местом.

Алиса опустилась перед ним на колени прямо на жесткий деревянный пол, прижалась лбом к его груди, чувствуя, как бьется его сердце. Ровно. Мощно. Живое. Не лихорадочный стук одержимого, а надежный ритм здорового мужчины.

— Что теперь? — спросила она в ткань его рубахи.

— Теперь я буду жить, — сказал он, зарываясь лицом в ее волосы. — По-настоящему. Без маски канцлера. Без игры в бога. Без этой разъедающей тьмы внутри. Буду пахать землю, чинить крышу этого дома. Просто дышать.

— И чего ты хочешь? Для себя. Он чуть отстранил ее, заставив поднять голову, заглянул в самую душу своими новыми, чистыми глазами.

— Тебя. Только тебя. Всегда. До последнего вздоха.

Она поцеловала его — жадно, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всю боль последних месяцев, весь страх, который душил ее ночами. Это был их первый настоящий поцелуй после той ночи, когда он ушел, оставив на столе лишь короткую записку. И в нем не было страха потерять контроль, не было сомнений, съедающих заживо. Только свет. Только возвращение домой. Лева, устроившийся клубком на пороге, громко фыркнул, тяжело вздохнул и демонстративно отвернулся к стене, пряча морду в лапы.

* * *

Ночью, когда пир внизу окончательно затих и пьяные голоса сменились храпом и редким детским плачем, Алиса выскользнула во двор. Сон не шел; тело гудело от усталости, но голова оставалась ясной. Луна висела низко над лесом, огромная, желтая, залившая деревню мертвенно-серебряным светом. В воздухе пахло остывающими углями и мокрой землей. Вдалеке, на самой кромке леса, мелькнула быстрая тень — может быть, одичавшая собака, может, ветер качнул старую ель. А может, ей просто показалось от недосыпа.