Книга Искра. Ледяное Пламя, страница 18 – Ирина Савицкая

Алиса замерла. В тишине было слышно лишь их дыхание — неровное, сбивчивое, как пульс перед ударом.

— Вы всегда учили других распознавать обман, — сказала она тихо. — Но теперь сами оказались в ловушке.

— Да, — кивнул он. — И хуже всего то, что я не хочу из нее выбираться.

Он протянул руку, коснулся ее щеки. Пальцы были холодными, но прикосновение обожгло.

— Я не умею быть другим, — сказал он. — Я не умею говорить красиво, не умею ухаживать, не умею обещать вечную любовь. Но я умею одно: защищать. Я умру за вас. Я убью любого, кто посмеет вас тронуть. Я буду рядом, пока вы позволяете.

— А если не позволю?

— Тогда уйду. И буду ждать за горизонтом.

Алиса смотрела в его серые глаза и видела в них то, чего не видела ни в одном мужчине. Не страсть даже — одержимость. Чистую, ледяную, бескомпромиссную.

— Поцелуйте меня, — сказала она. В ее глазах читалось что‑то большее, чем желание — вызов, отчаяние, последняя попытка ухватиться за что‑то настоящее в этом безумном мире.

Он не стал ждать второго приглашения.

Сначала — едва ощутимое прикосновение пальцев к ее щеке. Нежное, как воспоминание, как след тени на стене. Но уже в следующее мгновение его ладони сжали ее плечи — резко, почти до боли, словно он боялся, что она и правда исчезнет, растает, как дым.

Его губы были холодными от ночного ветра, но поцелуй обжег, как огонь — не обжигающий, а всепоглощающий, как пламя, в котором сгорают все запреты. Он целовал ее сначала медленно, бережно, будто она была хрупким цветком, способным рассыпаться от неосторожного дыхания.

А потом все изменилось.

Нежность переросла в страсть, бережность — в отчаянную жажду. Он целовал ее жадно, глубоко, теряя контроль, запутывая пальцы в прядях ее волос, притягивая ближе, еще ближе, так, чтобы между ними не осталось ни малейшего зазора. Их дыхание стало тяжелым, прерывистым, смешивалось в одном ритме, сбивчивом, как бегство от чего‑то неотвратимого.

Она отвечала так же — не сдерживаясь, не думая о последствиях. Вцепилась в его плащ, смяла ткань в кулаках, прижалась всем телом, словно пытаясь слиться с ним воедино. Ее пальцы скользнули по его груди, задели пуговицы мундира, задержались на шее, где под кожей неистово бился пульс — такой же бешеный, как ее собственный.

Где‑то далеко, за гранью сознания, мелькнула мысль:«Это ошибка. Это опасно. Это не должно было случиться».

Но ни он, ни она уже не могли остановиться.

В этом поцелуе было все: боль прошлого, страх будущего и то самое, невыразимое, что бывает только раз в жизни — когда два одиночества наконец находят друг друга. Когда все клятвы, все запреты, все границы стираются в пламени одного мгновения.

Их сердца бились в унисон — громко, отчаянно, как два крыла, пытающиеся взлететь. И в этом ритме не было ничего, кроме них двоих — только тепло ее ладоней, вкус поцелуя и ощущение: наконец‑то дома.

Лева на берегу демонстративно отвернулся и принялся вылизывать лапу.

Когда они оторвались друг от друга, дышать было нечем.

— Я с ума схожу, — выдохнул Влад.

Он уткнулся лбом в ее лоб.

— Что мы будем делать?

— Жить, — сказала Алиса. — Просто жить. И любить друг друга. А там посмотрим.

Он усмехнулся.

— Вы необыкновенная.

Они пошли назад, держась за руки. Лева бежал впереди, не оборачиваясь — обиделся.