Книга Искра. Ледяное Пламя, страница 27 – Ирина Савицкая

Цветы на подоконнике — живые, ухоженные. Не для красоты, для дела? Или просто старый человек любит зелень?

Камин горел, хотя утро было нехолодным. Значит, канцлер зябнет. Возраст? Болезнь? Или просто привычка?

Канцлер сидел в кресле у камина с книгой в руках. Увидел Алису, поднялся, улыбнулся — ровно настолько, чтобы казаться радушным хозяином, но не настолько, чтобы это выглядело подобострастно.

— Баронесса! — Он шагнул навстречу, протянул руку. — Рад, очень рад. Проходите, садитесь. Чай, сладкий напиток, вино? Утро, конечно, но я не осуждаю.

Проверка. Первый ход. Предложить вино утром — значит посмотреть, как она отреагирует. Откажется с брезгливостью? Согласится, чтобы казаться своей? Усмехнется?

Алиса улыбнулась — той самой улыбкой, которую оттачивала годами за стойкой ресторана, когда нужно было и угодить гостю, и сохранить дистанцию.

— Чай, — сказала она, садясь в кресло напротив. — Если можно, зеленый. Я слышала, у вас есть особый сорт из восточных провинций.

Канцлер приподнял бровь.

На полсекунды в его глазах мелькнуло что-то — удивление? Интерес? Переоценка?

— Вы разбираетесь в чае?

— Я разбираюсь во всем, что касается еды и напитков. — Алиса откинулась на спинку кресла, принимая расслабленную позу, хотя внутри все было напряжено, как струна. — Это моя страсть. Можно сказать, моя первая любовь.

— И что же вы любите?

— Готовить. Кормить людей. Видеть, как они улыбаются, когда вкусно. — Она позволила себе короткую паузу. — Знаете, когда человек сыт и доволен, он становится проще. Искреннее. Легче понять, кто он на самом деле.

Канцлер рассмеялся. Искренне, без фальши — или с очень хорошей ее имитацией.

— Необычно. Обычно баронессы говорят о балах, нарядах, женихах. А вы — о еде. О людях.

Он сел напротив, взял свою чашку. Чай в ней был темный, почти черный — явно не зеленый.

— Давайте поговорим прямо, баронесса. — Канцлер отставил чашку, сложил руки на коленях. — Вы умны, я умен. Играть в кошки-мышки можно долго, но у меня мало времени. У вас, подозреваю, тоже.

— Время есть всегда, — Алиса встретила его взгляд, не отводя глаз. — Вопрос в том, как его использовать.

Она специально не сказала «да» или «нет». Не приняла его правила. Оставила пространство для маневра.

Канцлер кивнул. В его глазах мелькнуло одобрение.

— Хорошо. Тогда скажите: что вы знаете о Черном Ордене?

Вопрос-ловушка. Если скажет «ничего» — он решит, что она бесполезна. Если скажет «все» — он поймет, что она врет, и запишет это в актив.

— Достаточно, чтобы понимать: они опасны, — ответила Алиса. — Недостаточно, чтобы знать, как с ними бороться.

Честно. Но не полностью. Ровно настолько, чтобы канцлер не мог использовать ее слова против нее.

— А если я скажу, что знаю, как с ними бороться?

— Я спрошу: что вы хотите взамен?

Канцлер усмехнулся. Усмешка вышла теплой, почти отеческой.

— Прямота. Редкое качество. — Он помолчал, будто взвешивая следующие слова. — Я хочу, баронесса, чтобы вы работали на меня. Были моим… скажем так, доверенным лицом в некоторых вопросах. Ваша магия, ваши связи, ваш ум — все это слишком ценно, чтобы оставаться в тени.

— А если я не хочу выходить из тени?

— Тогда тень вас поглотит. — Канцлер наклонился вперед, и свет камина упал на его лицо, высветив морщины, которых раньше не было видно. — Черный Орден уже знает о вас. Они уже ищут вас. Без моей защиты вы долго не протянете.