Книга Искра. Ледяное Пламя, страница 30 – Ирина Савицкая

— Баронесса, — кивнул он. Голос его звучал ровно, холодно, официально. — Рад вас видеть.

Внутри Алисы что-то оборвалось.

Баронесса. Не Искра. Не «ты». Баронесса.

Она почувствовала, как злость закипает в груди — горячая, обжигающая, почти такая же, как тот синий огонь, что горел в посохе. Руки сжались в кулаки, но она заставила себя разжать пальцы. Не здесь. Не сейчас.

— Взаимно, — ответила она таким же тоном. Ледяным, официальным, чужим. — Вы хотели меня видеть?

— Канцлер сказал, что вы в городе. — Он не сделал ни шага навстречу. Стоял, отделенный от нее несколькими метрами каменного пола, и эти метры казались пропастью. — Я решил… удостовериться, что с вами все в порядке.

— Удостовериться?

Алиса усмехнулась. Усмешка вышла злой, горькой, режущей.

— Через неделю после того, как сбежали, не попрощавшись?

В его глазах мелькнуло что-то — тень, отблеск, искра. Но маска тут же вернулась на место.

— Я не сбегал. У меня были дела.

— Дела, — повторила она, смакуя слово, будто яд. — Конечно. У инквизитора всегда дела. Допросы, казни, расследования. Очень важные дела. Важнее, чем…

Она осеклась. Не договорила. Не могла.

Влад смотрел на нее немигающим взглядом. В глазах его не было ни капли раскаяния. Ни тени той теплоты, что она видела в молельне. Ни намека на то, что между ними что-то было.

— Вы злитесь, — сказал он спокойно. — Это понятно.

— Понятно? — Алиса шагнула вперед. — Тебе понятно?

— Но я не умею прощаться. — Он не отступил. Даже не дрогнул. — И не умею быть нежным по утрам. Если вы ждали от меня другого — простите, разочарую.

Опять «вы».

Словно той ночи не было. Словно не было его рук, его губ, его шепота в темноте. Словно она ему никто.

Алиса шагнула к нему. Ближе. Еще ближе. Теперь их разделял только шаг — и пропасть, которую он вырыл между ними.

— Я не ждала от тебя ничего, — сказала она тихо. Голос дрожал, но она не дала ему сорваться. — Кроме одного. Чтобы ты был честен.

Тишина. Свечи дрожали. Где-то в темноте скрипнула половица.

— Если ты уезжаешь — скажи. — Она чеканила каждое слово, будто вырезала на камне. — Если возвращаешься — тоже. Я не умею читать мысли, Влад. Даже с этим посохом. Даже с этой силой. Я не умею залезать людям в головы. Я умею только верить.

Она смотрела на него, и в глазах ее стояли слезы, которые она не позволяла себе пролить.

— А ты… ты взял мою веру и ушел с ней, не попрощавшись.

Влад молчал.

Долго. Очень долго.

Алиса видела, как на его лице борются маска и что-то живое, настоящее, глубоко запрятанное. Как дрогнули губы. Как сжались челюсти. Как побелели костяшки на сжатых кулаках.

— Я не умею, — сказал он наконец. Голос его сел, стал хриплым, чужим. — Прости. Я не умею быть другим.

Он развернулся.

И ушел.

Черная ряса растворилась в темноте, шаги стихли, и Алиса осталась одна у алтаря, под золотым сиянием свечей, под холодными взглядами святых с росписей.

Она стояла, сжимая амулет на шее. Камень обжигал кожу. В груди горело.

— Дурак, — сказала она в пустоту.

Никто не ответил.

Лева подошел бесшумно, потерся о ноги. Теплый, живой, родной. Поднял голову, посмотрел желтыми глазами.

— Оба дураки, — поправилась Алиса.

Она погладила кота, глубоко вздохнула и пошла к выходу.

Шаги ее гулко отдавались под сводами храма, и каждый звук, казалось, говорил: «Он ушел. Он не вернется. Ты одна».