Книга Искра. Ледяное Пламя, страница 48 – Ирина Савицкая

Или именно поэтому он и был идеальным врагом — потому что никто не заподозрил бы?

Михай.

Тихий, хмурый, преданный, как пес. Он не говорил о чувствах, он просто делал. Стоял на посту ночами, прикрывал спину в бою, молчал, когда другие говорили. Его любовь была безмолвной — и от этого еще более пронзительной.

Но разве безмолвие не лучший способ спрятать правду?

Влад.

Она доверилась ему. Открылась. Впустила в себя, в свою жизнь, в свою постель. Он знал ее тайну — не всю, но достаточно, чтобы уничтожить. Он видел ее насквозь — и она видела его. Или думала, что видит.

А может, он был тем, кто ждал, кто наблюдал, кто собирал информацию, чтобы в нужный момент нанести удар?

Алиса закрыла глаза, но перед внутренним взором снова всплыли слова Велены:

«Враг не тот, кто нападает. Враг — тот, кому ты веришь».

Именно те, кому она верила. Не те, кто нападал открыто, с мечом или тьмой. А те, кого она впустила за свои стены. Те, кто видел ее слабости. Те, кто знал, куда бить, чтобы было больнее.

Круги смыкались.

Она прокручивала в голове каждую деталь, каждое слово, каждый взгляд. Вспоминала, как Лютобор смотрел на нее в тот вечер у костра. Как Михай отводил глаза, когда она входила в комнату. Как Влад целовал ее в молельне — и как ушел на рассвете, не попрощавшись.

Она искала знаки. Ложь. Фальшь. Любую трещину в их лицах, любую ноту в голосах, которая могла бы выдать предательство.

И не находила.

Или не хотела находить?

Или просто не умела — потому что если бы умела, то уже знала бы ответ?

Лева устроился у нее на груди, положив тяжелую голову прямо на сердце. Урчание его было глубоким, ровным, вибрирующим — единственным, что удерживало ее в реальности. Единственным, что не давало провалиться в ту черную бездну, где кружились обугленные деревья и багровое небо.

— Если ты знаешь — скажи, — прошептала Алиса в темноту.

Кот открыл один глаз. В зеленом свечении, пробивающемся сквозь темноту, ей почудилось что-то — понимание? сожаление? знание?

Лева посмотрел на нее с выражением, которое она расшифровала мгновенно: «Я знаю. Но не скажу. Потому что ты должна сама. Потому что если я скажу — ты не поверишь. Потому что это твой выбор. Только твой».

— Ты вредный, — сказала Алиса.

Кот довольно заурчал — и снова закрыл глаза.

Алиса лежала, гладя его по голове, и думала. Думала до тех пор, пока мысли не начали путаться, перетекать одна в другую, терять очертания.

Она хотела знать. И боялась знать. Потому что если узнает — рухнет все. Тот мир, который она построила. Та вера, которую она вложила в этих людей. Та любовь, которой она позволила себе жить.

А может, Велена ошиблась? Может, враг — это не один из них? Может, враг — это кто-то другой, кого она не видит, потому что смотрит не туда?

Но голос во сне был слишком четок. Слишком реален. Слишком похож на правду.

Алиса перевернулась на бок. Лева недовольно вздохнул, перебрался на подушку, прижался к ее щеке.

— Что мне делать? — спросила она у кота. — Как мне узнать?

Кот не ответил. Только урчал ровно, монотонно, успокаивающе.

За окном начинало сереть. Где-то в городе запели петухи, заскрипели колеса, зашаркали шаги первых прохожих. Город просыпался, а Алиса все лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри закипает что-то новое.