Книга Искра. Ледяное Пламя, страница 61 – Ирина Савицкая

— Что?

— Не знаю. — Он провел рукой по лицу, будто пытался стереть с него невидимую маску. — Иногда я теряю время. Часы, дни. Провалы в памяти. Прихожу в себя и не помню, что делал. Где был. Кого… — он запнулся. — Кого видел.

Алиса молчала, чувствуя, как по спине бежит холодок.

— А еще сны, — продолжал Влад. Голос его стал тише, почти шепотом. — Мне снятся вещи… ужасные вещи. Я делаю их. Своими руками. А просыпаюсь и не знаю — было это или нет.

— Влад…

— Я думал, это наказание, — сказал он. — За сестру. За то, что не смог ее спасти. За то, что смотрел, как она горит, и ничего не сделал. Я думал, если я буду хорошим, если буду делать все правильно, если буду защищать невиновных — это пройдет.

Он повернулся к ней. В глазах его не было слез — он давно разучился плакать, но была такая боль, что у Алисы перехватило дыхание.

— Не проходит, — сказал он. — Оно становится сильнее. С каждым днем. С каждым часом. Я боюсь, Алиса. Я никогда не боялся ничего. А теперь боюсь. Боюсь, что однажды проснусь и не узнаю тебя. Или узнаю — но буду смотреть чужими глазами.

Она взяла его за руку. Ладонь его была холодной, но пальцы сжались в ответ — сильно, почти до боли, будто он держался за нее, как за последнюю опору.

— Ты не один, — сказала она. — Запомни это. Ты не один.

— А если я стану тем, кого ты не сможешь любить? — спросил он. — Если я стану чудовищем?

— Ты не станешь.

— Откуда ты знаешь?

Алиса посмотрела на него. Ветер трепал ее волосы, солнце поднималось из-за горизонта, золотя верхушки деревьев, и в этом свете его лицо казалось высеченным из камня — резкое, красивое, но такое усталое.

— Потому что чудовища не боятся стать чудовищами, — сказала она. — Они не мучаются, не сомневаются, не спрашивают. А ты — боишься. Ты мучаешься. Ты сомневаешься. Это значит, что ты — человек. И что бы ни жило внутри тебя — ты сильнее.

Влад смотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. В глазах его что-то дрогнуло — что-то, что он прятал очень долго. Страх? Надежду? Слабость?

— Откуда ты знаешь? — повторил он, но теперь в голосе не было боли — было удивление.

— Потому что я тоже боюсь, — ответила она. — Каждый день. Каждый час. Боюсь, что не справлюсь, что подведу, что потеряю тех, кто мне дорог. Но я не сдаюсь. И ты не сдавайся.

Она сжала его руку.

— Мы вместе. Что бы ни случилось — вместе.

Влад молчал. Потом, медленно, неуверенно, сжал ее пальцы в ответ.

— Вместе, — повторил он.

Где-то в карете заворочался Лютобор. Лева поднял голову, посмотрел на них своими зелеными глазами, и в этом взгляде было что-то — то ли одобрение, то ли предостережение.

Дорога уходила вперед, к Каменному Логу, к дому, к новой жизни. Или к новой битве — они не знали.

Но они были вместе.

* * *

А в столице, в темном кабинете, канцлер сидел у окна и смотрел вслед удаляющейся карете. Кристалл в его руке пульсировал, и в его глубине, в черной толще, лицо Влада становилось все бледнее, все прозрачнее, будто таяло.

— Любовь, — прошептал канцлер. — Ты думаешь, это спасет тебя? Ты думаешь, это сильнее Тьмы?

Он усмехнулся.

— Подожди. Скоро ты увидишь. Скоро ты поймешь, что любовь — это только слабость. А слабость — это смерть.

Кристалл потемнел. Канцлер улыбнулся.

Партия продолжалась.

* * *

К ночи добрались до того самого трактира.