Книга Искра. Чужая земля, страница 4 – Ирина Савицкая

— Вы на лицо бледная. Может, присесть?

— Куда? — Алиса обвела рукой грязь и развалины. — На забор? Ничего, дойду.

Она выпрямилась, заставила себя дышать ровно. Обрывки чужой памяти все еще пульсировали где-то в затылке. Рыжая борода. Злые глаза. И слово «щенок» про ребенка. Это он? Тот, кто убил?

— Слушайте, Михай, — спросила она как можно равнодушнее. — А муж мой... покойный барон Кречет... у него же родственники остались?

Михай замер. На секунду его лицо стало совсем непроницаемым.

— Брат. Младший. Лютобором кличут. — Он помолчал. — Только его здесь давно нет. Еще при жизни барона уехал. Говорят, в столицу. Или за море. Кто ж его знает.

— А после смерти барона не появлялся?

— Нет. — Михай отвернулся, но Алиса успела заметить, как дернулась жилка у него на скуле. — Да и зачем ему? Наследство и так его. По закону. Если объявится, конечно.

— То есть, — медленно проговорила Алиса, — по закону это поместье и все, что к нему прилагается, принадлежит... брату моего покойного мужа?

— По закону — да. — Михай наконец посмотрел ей в глаза. — Но закон — он разный бывает. Пока Лютобора нет, вы — вдова. А вдовам положено где-то жить. Вот и живете.

— Пока не сдохну? — усмехнулась Алиса.

— Я этого не говорил, — сухо ответил Михай.

— А Рутгер? — вдруг спросила она, сама не зная, откуда взялось это имя. — Барон Рутгер фон Крюк. Он тут при чем?

Михай остановился так резко, что чуть не упал на больную ногу.

— Откуда вы знаете про Рутгера?

Алиса поняла, что ляпнула лишнее. Память тела? Слухи? Она и сама не знала.

— Люди говорят, — уклончиво ответила она.

— Люди, — Михай покачал головой. — Люди много чего говорят. А вы... вы вообще не похожи на ту, что была.

— На какую «ту»?

— На баронессу. Настоящую. Я ее видел один раз, проездом, еще при муже. Она другой была. Молчаливая. Забитая. В угол жалась. А вы... — он снова посмотрел на нее с этим странным любопытством. — Вы на нее не похожи.

Алиса почувствовала, как внутри все сжалось. Он заметил. Он уже заметил.

— Меня жизнь помотала, — сказала она жестко. — Знаешь, как бывает? Когда умирает ребенок — или характер ломается, или сталью становится. Я, видимо, стала сталью. Вопросы есть?

Михай молчал долго. Потом мотнул головой.

— Нет вопросов.

Алиса выдохнула. Пронесло. Пока.

Но имя — Лютобор, брат мужа — врезалось в память. Если он объявится и заявит права, ее отсюда выставят в два счета. Или убьют. Значит, нужно успеть стать здесь нужной. Незаменимой. Чтобы даже если явится законный наследник, крестьяне и Михай были на ее стороне.

Голос низкий, хрипловатый, равнодушный. Алиса даже растерялась на секунду. Она ожидала чего угодно — ненависти, любопытства, страха. А тут — ноль эмоций.

— Поместье дохода не приносит, земля тощая, мужики ленивые, барский дом развалился. Кормить вас нечем. Жить негде. Если хотите моего совета — садитесь обратно в телегу и уезжайте, пока не стемнело.

Он говорил это спокойно, деловито, как предлагают сходить за водой. Алиса слушала и чувствовала, как внутри закипает злость. Хорошее начало: ее только что списали со счетов, даже не дав шанса.

— Телега уехала, — коротко ответила она.

— Значит, пешком. До тракта верст пять. К ночи дойдете.

— Я никуда не пойду.

Михай посмотрел на нее внимательнее. Взгляд скользнул по грязному платью, по ссадинам на руках, по лицу. На секунду в глазах мелькнуло что-то похожее на... любопытство? Или жалость? Но тут же пропало.