Книга Искра. Чужая земля, страница 7 – Ирина Савицкая

Если есть кому.

Она пока не знала, есть ли у нее это «как». И захочет ли она вообще мараться. Но мысль уже зацепилась когтями, как Лева за старую мешковину.

— Ладно, — сказала она вслух, скорее себе, чем Михаю. — Хрен с ним. Посмотрим.

— А где все? — спросила она, оборачиваясь. — Люди? Крестьяне?

— В поле, — Михай пожал плечами. — Клубни копают, пока не сгнили. До снега надо успеть. Урожай в этом году... — он махнул рукой. — Хуже некуда. Дожди залили. Половина в земле сгнила. До весны не дотянем.

Он говорил это так спокойно, будто обсуждал погоду. И Алиса вдруг поняла: он уже смирился. Люди здесь привыкли умирать. Голод, холод, болезни — это норма. А она, со своими ресторанными амбициями, со своим «мы что-нибудь придумаем», выглядит, наверное, как сумасшедшая.

— Покажите клубни, — сказала она. — Урожай, что там у вас? Хочу посмотреть.

Михай посмотрел на нее долгим взглядом. В этом взгляде читалось: «Ты дура или притворяешься?» Но вслух он ничего не сказал, только кивнул и вышел наружу.

Алиса шагнула было за Михаем, но на пороге ее остановила тишина. Не та тишина, что бывает в пустых домах, — другая, настороженная. Она обернулась.

Лева не шел.

Он сидел в самом темном углу кухни, у стены, превратившись в напряженный серый комок шерсти. Лапа его ритмично скребла по камню — не по-кошачьи, не играючи, а с какой-то одержимой целеустремленностью.

— Лева, — позвала она тихо, но кот даже ухом не повел.

Алиса вздохнула, вернулась. Присела на корточки рядом, и только тогда увидела: под его когтями не просто камень, а край чего-то металлического. Темного, старого, почти утонувшего в земляном полу. Крышка. Или ручка.

— Клад, что ли? — шепнула она скорее себе, чем коту, и осторожно отодвинула его в сторону.

Лева возмущенно фыркнул, но остался рядом, уселся, обернув хвост лапами, и уставился на ее руки с видом строгого прораба.

Алиса подцепила край пальцами. Крышка поддалась не сразу, со скрежетом, словно нехотя отпуская то, что прятала годы. Потянула сильнее — и в лицо пахнуло холодом и землей. Под крышкой оказалась яма. Неглубокая, аккуратно выложенная камнем. Старый погребок. Забытый. Потерянный.

Она сунула руку внутрь, пошарила в темноте. Пальцы наткнулись на что-то твердое, шершавое, завернутое в тряпку. Потянула.

Тряпка рассыпалась в прах, едва коснувшись воздуха, — и в ладонях Алисы остался горшок. Глиняный, темный, с плотной крышкой, залитой по краям воском. Запечатанный так, будто его прятали от самого времени.

— Ничего себе, — выдохнула она, и звук собственного голоса показался чужим.

Сверху, с лестницы, донеслись шаги. Хромые, торопливые. Михай.

— Вы там живы? — Голос его отразился от стен, и в нем впервые проскользнуло что-то похожее на беспокойство.

— Идите сюда, — негромко сказала Алиса, не оборачиваясь. — Быстро.

Он появился в проеме через несколько секунд, замер, разглядывая картину: она сидит на корточках, в руках — горшок, рядом довольно жмурится кот.

Михай шагнул ближе, присел рядом, молча взял горшок, повертел в руках. Ноготь скребанул по воску. Поднес к лицу, принюхался. Брови его дрогнули, разглаживая морщины усталости.

— Мед, — сказал он негромко, и в голосе прорезалось удивление. — Старый. Еще бабка прошлого барона ставила меды. Говорят, до ста лет хранятся. И не портятся. Целый погребок с медовыми горшками – это нужная находка.