Книга Завет Влюбленных, страница 75 – Софья Хейдекраут

— Я не чувствую её внутри, Нигма! — будто сквозь толщу воды, из другого мира, донёсся приглушённый, истеричный крик Иварта, полный отчаяния и гнева. — Она внутри неё, так ведь? Просто упрямится, не желает показываться? Скажи же мне, чёрт возьми, Нигма! Ты чувствуешь её присутствие? Она там?

Тишина давила тяжестью. Затем медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, прозвучал тихий, ровный голос Нигмы:

— Она внутри. Но спит глубоким сном.

Иварт зарычал от злости, его пальцы судорожно сжали плечи Иветт, причиняя боль, которую она даже не заметила.

— Разбуди её! — прорычал он. — Немедленно разбуди! Я хочу поговорить со своей сестрой! Я ждал этого сто лет!

— Наберись уже терпения! — рявкнула Нигма. — Дождался слияния с первозданным Хаосом — дождёшься и её пробуждения. Разве я когда-нибудь тебя подводила?

Нигма подошла ближе, пристально разглядывая лицо Иветт. Её губы беззвучно шептали слова на древнем, забытом языке, а взгляд казался направленным в никуда, словно она пыталась заглянуть в самую душу девушки.

— Этот сон… — пробормотала она, скорее себе, чем Иварту. — Она заперла себя там добровольно. Это будет непросто.

Она повернулась к Иварту, и в её глазах мелькнула тень.

— Но я сделаю это, — пообещала она. — Я разбужу её. Я вытащу её из этого сна. Но ты должен дать мне время.

Иварт, всё ещё кипевший от нетерпения, с трудом сдержал гнев. Он понимал, что Нигма — единственная, кто может ему помочь.

— Хорошо, — прорычал он, стараясь придать голосу подобие спокойствия. — Я дам тебе время. Но не слишком много, Нигма. Моё терпение не безгранично.

— И ещё кое-что, — добавила Нигма, не глядя на него. — Тебе тоже придётся общаться с ней. Не с твоей сестрой, а именно с Иветт. Попытайся достучаться до её сознания, убеди сотрудничать с тобой. Возможно, если она откроется тебе, если перестанет сопротивляться, это ускорит пробуждение. Если ты будешь убедителен, она ослабит хватку.

Она наконец повернулась к Иварту, и её пронзительный, холодный взгляд вонзился в его душу.

— Но помни, Иварт, — предостерегла она. — Она не твоя сестра. Она Иветт. И если ты перейдёшь черту, если попытаешься причинить ей вред… я не смогу тебе помочь. И тогда ты потеряешь всё. Навсегда.

Кьеран неподвижно сидел за массивным дубовым столом, украшенным причудливой резьбой. Его лицо было бледным, глаза — пустыми, словно отражающими бесконечную тоску. Он казался оторванным от реальности, погружённым в мрачный лабиринт боли и отчаяния. Вокруг царила давящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Конрада и робким шелестом платья Меланты. Конрад и Меланта сидели рядом, то беспокойно переглядываясь, то с сочувствием глядя на опустошённого, потерянного друга. Они не знали, какие слова могут утешить его, чем заполнить зияющую пустоту, поглотившую его душу.

Звенящую тишину нарушил тихий, но полный решимости голос Меланты:

— Кьеран, мы сделаем всё, чтобы уничтожить этого мерзавца, — проговорила она, глядя ему прямо в глаза. В её голосе не было сомнения, лишь твёрдая вера в справедливость. — Клянусь, мы вместе. И мы вернём Иветт. Мы обязательно её вернём. Она не должна остаться с этим монстром.

Поддавшись тяжести отчаяния, Кьеран устало опустил голову, его взгляд бессильно устремился на собственные руки. Правая, крепко сжатая в кулак, побелела до кончиков пальцев, выдавая внутреннюю борьбу. Левая, словно пытаясь успокоить бушующую бурю, сомкнулась на запястье правой, отчаянно стараясь унять дрожь и вернуть хоть какое-то подобие контроля. Он знал, что Меланта права. Он не имел права сдаваться, поддаваться отчаянию. Но чувства, обрушившиеся на него лавиной, оглушили, парализовали, сделали слабым и разбитым. Боль потери, вина за то, что не смог защитить, страх за её жизнь слились в один огромный ком, душивший его.