Книга Боги Безвременья, страница 40 – Анна Левин

Юдай подхватил тренировочное оружие из бамбука, и встал напротив учителя. Они были разными и по габаритам, и по внешности, но каждый обладал своей силой, и один ее уже раскрыл в себе, а второму это только предстояло сделать.

Он так и не понял, когда атаковал Юшенг: его движения были легкими, молниеносными, незаметными, но неумолимо опасными. Бамбуковый шест в его руках порхал с нечеловеческой скоростью, и Юдаю не удалось отбить ни одного удара. От очередного толчка в спину юноша упал на землю, но не смог подняться, ибо тяжелая нога опустилась ему между лопаток.

— Как ты вообще мог победить двоих кочевников? Может, ты лжешь? Может, их убил кто-то другой, а ты присваиваешь себе чужую победу?

— Это сделал я! — прохрипел Юдай.

— С трудом верится. Посмотри на себя: валяешься, уткнувшись лицом в траву, как побитый пес. Мне даже стараться не пришлось, ты будто нарочно подставлялся под мой шест! Неудивительно, что враг из другого мира тебя одолел. Ты — слаб, необучаем, неспособен бороться за то, что считаешь верным, и за тех, кто нуждается в твоей защите.

Юноша разозлился, с диким рыком освободился из мертвой хватки, через кувырок вскочил на ноги, поддел носком упавший шест, подбросил вверх, поймал, и атаковал Юшенга. Мужчина отбивал удары, но ему пришлось отбросить легкомысленность, так как Юдай действовал импульсивно, со всей доступной ему яростью, вкладывая в бой всю свою боль.

Постепенно тренировка потеряла первоначальный смысл: это было не просто обучение, а настоящий поединок, не на жизнь, а на смерть. Юшенг отбивал удары плавно, коротко, даже изящно. Несмотря на высокий рост и развитую мускулатуру, он двигался легко, словно порыв ветра. Стиль же Юдая напоминал бушующее пламя, и глаза его горели злым огнем.

Через десять минут они переместились к краю поляны, где Юшенг легко вскочил на валун, и сделал прыжок через спину, оказавшись позади Юдая. Сильным ударом он сломал оружие противника на две части, и опрокинул парня концом своего тренировочного шеста на валун.

— Довольно, друг! Приди в себя!

Юдай оттолкнул его, и ушел в лес, бродя между деревьями, слушая шепот ветра и собственное сердцебиение. Ближе к вечеру он вернулся в лагерь, где Юшенг уже развел костер, и готовил ужин.

— Успокоился?

— Да. Прости, я не знаю, что на меня нашло! — виновато сказал юноша. — Со мной такого еще не случалось, ни одной вспышки агрессии за всю жизнь!

— В этом-то и дело! — совершенно спокойно заметил Юшенг. — Садись давай, организму нужна энергия, а одной мудростью сыт не будешь. Так вот, ты мало рассказал о себе, но, наблюдая за тобой, я понял, что твоя предыдущая жизнь была размеренной, гармоничной, никаких встрясок и проблем. А потом к тебе явились незнакомцы, заставили пуститься в дорогу, еще и предали твое доверие, использовали в собственных целях. Ты потерпел поражение, чего с тобой раньше не случалось, а теперь мучаешься в неизвестности, как там твоя любимая, что с ней стало, не причинили ли ей вреда.

Каждое слово было пощечиной, но Юдай не посмел возражать.

— Из-за этого ты не можешь сконцентрироваться, не можешь смотреть вперед, потому что прошлое заставляет оглядываться назад. Но оно скрыто завесой, которую тебе не преодолеть, а ты все силишься, погрязаешь в болоте, и не замечаешь этого, не можешь спастись.