Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 11 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Навязчивый рыбный запах супа забивал ноздри и чем дальше, тем сильнее становился ненавистен. Ишинори сглотнул и потянулся к грубой глиняной чашке, но пальцы дрогнули, и чай вылился на стол, промочил рукав кимоно и обжег запястье.

— Сегодня до ночи мы придем в вашу деревню, обещаю, – обратился к просителям Хаято, и они поклонились друг другу на прощание. Ишинори от головокружения уже едва видел их удаляющиеся фигуры. Он бы непременно упал, если бы не плечо, вовремя подставленное Хаято. Лишь на пару мгновений позволив себе на него опереться, Ишинори выпрямился и с сожалением посмотрел на обвисший рукав.

— Если бы знал, что путь так опасен и длинен, взял бы больше сменной одежды.

— Нашел чем голову забивать, – хмыкнул Хаято. – И к чему это упрямство? Видно же, что ты на ногах не стоишь. Я бы и один сходил, быстрее бы вышло.

— Со мной все хорошо. – Ишинори огляделся по сторонам и добавил тише: – Лучше поговорить за закрытыми дверьми.

Так они и поступили. Ишинори по привычке потянулся за талисманами, чтобы оградить их разговор от любопытных ушей, но за пазухой ничего не было – офуда закончились еще там, в глубине пещеры. Ишинори почувствовал себя вдруг таким беззащитным и уязвимым, что не смог скрыть исказившей лицо гримасы не то страха, не то злости. Хаято стоял рядом и, разумеется, ее заметил.

— Сядь, если тебе плохо. Не издевайся над собой, – предложил он и кивнул на футон, с которого Ишинори не так давно поднялся.

Ишинори послушно сел, но прежде взял набор игл – следовало привести тело в порядок.

Хаято прошелся по комнате, будто нарочно избегая долго смотреть на Ишинори. Его широкая спина маячила перед глазами. Он то проверял жаровню, подержав перемотанную тканью ладонь над углями, то подходил к закрытой перегородке, ведущей на внешнюю галерею. Ишинори плотно сжимал губы, пока втыкал в себя длинные тонкие иглы, и приносимая ими краткая боль не давала ему забыть, в каком он положении. Если об этом вообще можно было забыть…

— Душно, – произнес Хаято и распахнул перегородку, впуская в комнату ароматы влажной земли вечно затемненного дворика и шорох медленно опадающих листьев. Снаружи было свежо, но вовсе не так холодно из-за яркого полуденного солнца, но Ишинори мгновенно покрылся мурашками. Последняя игла выскользнула из пальцев, едва Хаято повернулся к нему лицом. Его крепкая фигура заслонила свет сжавшемуся на футоне Ишинори.

— Иши… – проронил Хаято и замолчал, будто больше сказать было нечего. – Иши, нам надо поговорить.

— Ты давно так меня не называл, – слабо улыбнулся Ишинори, бережно складывая иглы. – Навевает воспоминания.

И сам же поежился от того, как прозвучало это слово.

— Именно об этом я хотел поговорить. – Хаято перестал метаться и выдохнул. – Неужели тебя все еще разыскивает твоя…

— Они мне не семья, – перебил Ишинори, умудрившись даже не повысить голоса.

— Да плевать, кто они, – так же резко ответил Хаято. – Мне важно знать, что они могут сделать, если найдут тебя. И почему до сих пор ищут? Даже наняли… – губы недовольно дрогнули, – куноичи.

Ишинори ждал и боялся этих вопросов. Ответить по-прежнему было нечего, он лишь жалел, что не может просто солгать так, чтобы Хаято поверил. Кому угодно мог, а ему – нет.

— Почему молчишь? – продолжал допытываться Хаято. Его спокойно вытянутые вдоль тела руки напряглись, проступил рельеф натруженных ежедневными тренировками мышц. – Так сложно ответить честно?