Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 10 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Все, что Ишинори аккуратно расставил в своей голове по местам, вновь перепуталось. Наверное, лицо у него было совсем уж растерянное, раз Хаято потянул его за собой вниз.

— Идем, тебе надо присесть и чем-нибудь перекусить. Так сразу не скажешь, но здесь варят вкусный рыбный суп с водорослями.

Ишинори позволил обращаться с собой, как с больным ребенком, и под любопытными взглядами пары за столом опустился на промятый дзабутон. Так и впрямь стало лучше, по крайней мере, земля больше не уходила из-под ног. Хаято махнул молоденькому мальчишке-подавальщику, велел принести еды и новый чайник, а после кивнул Ишинори на робеющих от такого соседства людей.

— Они из рыбацкой деревеньки к западу отсюда. Пришли в город в поисках оммёдзи.

— Господа, – оба мужчины в разнобой принялись кланяться, – не откажите в помощи! Вы – наша последняя надежда!

На них лениво оборачивались, не прекращая разговоров и не отвлекаясь от еды. Видно, в здешних местах привыкли ко всему.

Ишинори вздрогнул от громких голосов и виновато улыбнулся Хаято, мол, не обращай внимания. Тот нахмурился, глядя с сомнением и беспокойством, и Ишинори отвел взгляд, привычно пригладил волосы на плече, не уверенный, что не выдаст себя. Пока Хаято казался ему чужаком даже больше, чем в первые дни после выздоровления, но хуже всего становилось от мысли, что, возможно, настоящий чужак из них двоих – именно Ишинори.

— Расскажите ещё раз, в чем дело? – попросил Ишинори.

— Беда, господин оммёдзи, ой, большая беда, – не разгибая спины, заговорил один. – На нашу деревню напали крабы!

Ишинори молча переглянулся с Хаято, тот пожал плечами, подтверждая слова просителя.

— Но это не простые крабы, – продолжил он. – Из моря вышли сотни ёкаев, все смели на своем пути, порвали сети, затоптали огороды, напугали женщин и детишек. Не иначе как проклятье на нас обрушилось.

Перед Ишинори поставили миску дымящегося супа и чайник. Хаято взялся разлить чай по пиалам, пока второй проситель подхватил рассказ:

— Мы уж подумали, миновало самое страшное, но не тут-то было. Той же ночью вода у берегов окрасилась в красный, и клянусь всеми богами, до утра не смолкало пение! У нас даже бывалые рыбаки, которым и Умибозу нипочем, и те тряслись от страха. А если прислушаться как следует, так и тянут выйти из дома и того… пойти к морю. В первую-то ночь старик Рикуго и пошел. Говорит, «море меня любит, и кто его уважает, тому бояться нечего». И не вернулся.

— Сколько прошло времени? – спросил Ишинори.

— Сегодня будет третья ночь.

Ишинори задумался. Прежде он бы не особо сомневался, помогать этим людям или нет, но нынче их беда казалась смешной в сравнении с его собственной. А стоило только подумать о ней, как на голову будто опускался тяжелый самурайский шлем, а от вида и запаха еды начинало тошнить.

— Эй, – Хаято тронул его за плечо. – Ты оставайся, отдыхай, как велел Куматани-сэнсэй, а я проверю, что за песнопения у них в деревне. Одна нога тут, другая там.

Он уже собрался дать ответ, как Ишинори схватил Хаято за руку, напугав и его, и себя.

— Нет! Один ты не пойдешь.

— Да что со мной сделается? После той крылатой… – Хаято понизил голос, – мне, кажется, уже ничего не страшно.

— Все равно. – Ишинори так встревожился, что кровь отхлынула от лица, и снова стало нехорошо. – Идем вместе, иначе никак.