Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 7 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Я обещал позаниматься вечером с одноклассником, – как бы между прочим сообщил он матери после ужина. – С… Тоцуги. Его фамилия Тоцуги.

— Нет. Ты никуда не пойдешь.

Ишинори растерянно заморгал, не ожидал такого категоричного отказа.

— Но я уже пообещал, – попробовал он возразить. – Обещал помочь ему с английским.

Мамина спина была такой ровной, когда она поставила посуду в раковину, будто деревянная. Часы тикали, отмеряя оставшееся до старта время.

— Ты обещал мне! – вдруг сорвалась мама, и ее голос опасно зазвенел. – Ты обещал бросить эту… эту ерунду!

Она развернулась, и Ишинори увидел, что ее глаза влажно блестят, а потом она бросила на стол перед ним смятую цветную листовку: ту самую рекламку «Принца тэнгу», которую ребята обещали продюсеру распространить до субботы. Тогда Ишинори витал в облаках и даже не взглянул на нее, а стоило бы.

Потому что там было и его лицо тоже. Пусть в гриме, но не настолько, чтобы мать не узнала родного сына.

— Это… – проронил он, холодея от ужаса.

— Я знаю, что это!

— Я просто…

— Ты просто обманывал меня! – Мама все-таки заплакала, но злыми слезами, и Ишинори вместо стыда испытал ярость. Он не помнил, когда в последний раз позволял себе разозлиться, да и поводы всегда были такими банальными, что сейчас казались пустяком, недостойным упоминания. А вот теперь он действительно злился. «Это не ерунда! – хотелось выкрикнуть ему. – Это мечта! Это то, ради чего я живу!» Но если он так скажет, пути назад не будет. Следом за отцом он лишится и матери.

— Иди в свою комнату, Ишинори, – строго велела она, быстро смахивая слезинки с ресниц. – И ни шагу на улицу до понедельника.

Это был конец. Ишинори видел прямоугольник электронных часов за ее левым плечом, и цифры мигали все быстрее, в такт его сердцебиению, хотя, конечно, ему только мерещилось.

— В комнату! – поторопила мама. Ишинори опустил голову и прошел мимо. – Телефон. Живо.

Ишинори отдал его, и когда за спиной хлопнула дверь, злость и обида все-таки выплеснулись наружу. Ишинори сжал голову ладонями и зажмурился, давя крик. Пульс отдавался в ушах барабанным боем, и все прочие звуки исчезли.

Ишинори медленно расслабил руки, они опустились вдоль тела и безвольно повисли. Скользя по темной комнате невидящим взглядом, он заметил торчащий из школьного портфеля блокнот с набросками текстов и скетчами сценических образов. Достал и бездумно долистал до припева последней песни.

Ишинори заметил, как сильно сжал пальцы, по шороху смятой бумаги. Эти строки преследовали его, даже когда он о них не думал. «Принц тэнгу» должен продолжать выступать, ведь тогда Ишинори сможет спеть их с настоящей сцены. И быть может… Может, они и впрямь что-то значат.

Он достал припрятанную сумку с костюмом и париком, быстро переоделся, перед зеркалом надел парик. Накинул поверх светлой одежды тонкую темную куртку и, оглянувшись напоследок, открыл окно. Он торопился. От сегодняшнего выступления зависело слишком многое, и как бы ни пыталась его остановить острая интуиция, он все равно выбрался из квартиры, рискуя жизнью, добежал до дороги и поймал такси. На оплату ушли последние отложенные деньги. Водитель ничем не выдал удивления, наверное, за свою жизнь встречал и не таких клиентов, но машина, словно назло, еле ползла в вечерних пробках. Ишинори смотрел, как за стеклом подмигивали яркие огни, и нервно наматывал на палец и подергивал кончик серебристо-белого локона. Он так сроднился с этим выдуманным образом, что почти не замечал его.