Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 4 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Ишинори задумался и не заметил, как они дошли до перекрестка, где их с Такэнори пути расходились. Сэмпай хлопнул Ишинори по плечу и сказал:

— Из нас всех именно в тебе есть что-то особенное. Может, пора оставить «Принца тэнгу» и заняться чем-то действительно значимым?

— Но во мне нет ничего особенного, – возразил Ишинори.

Такэнори хмыкнул и, пожелав хорошо добраться, перешёл дорогу направо, а Ишинори остался стоять в отсветах мигающей зелени светофора. «В тебе есть что-то особенное»… Ишинори не приходилось слышать в свой адрес таких слов. Он даже не понимал, хорошо это или плохо. Мама хотела, чтобы он был похож на других детей, и он честно старался ее не расстраивать. Но что, если он и впрямь особенный? Что, если ему уготован иной, особенный путь?

Свет сменился на красный, и Ишинори один так и не перешёл дорогу. В своих фантазиях он был не здесь. Но где тогда?

И тут он вспомнил, что идёт домой, время позднее и его точно ждет неприятный разговор с мамой. А за ним – не менее неприятное утро. И тут не в первый раз Ишинори посетила мысль вовсе не возвращаться, но он знал, что не поступит так, ведь тогда мама останется совсем одна. Может быть, потом, когда он окончит школу и полностью посвятит себя сцене, где будет уже другим Сайто Ишинори – свободным, известным, счастливым.

Он перешёл дорогу и возле магазина увидел пса породы сиба-ину. Он смотрел на пустынную улицу, и в его темных глазах отражался блеск городских огней.

— Ты ждёшь своего хозяина? – спросил Ишинори, подходя ближе. Пёс не повернул головы, выслеживая что-то невидимое. Он был очень милым: с густой рыжей шерсткой, хвостом-колечком, белой грудкой и будто бы застывшей на морде широкой улыбкой. Вот только этот сиба-ину казался очень грустным, и Ишинори протянул руку, чтобы погладить его между ушей. В последнюю секунду передумал – зазвенел колокольчик, дверь открылась, выпуская позднего покупателя. Ишинори отошёл на шаг от пса, а когда снова опустил взгляд, то уже не увидел его.

Ишинори тоже стало грустно. Он продолжил путь, неохотно переставляя ноги и изо всех сил оттягивая момент возвращения. Воздух остыл и, несмотря на дневную жару, почему-то пах именно осенью. Лето закончится сегодня, и в желтом свете уличных фонарей мерещилось что-то страшное, что неумолимо надвигалось, как туча, заволакивающая горизонт.

Впереди показался его новый район: одинаковые многоквартирные дома, словно запечатывающие в себе таких же одинаковых усталых людей. Большинство окон горели, и Ишинори напряженно всматривался, пытаясь найти свет в их квартире. Вроде бы темно…

Он поднялся по лестнице, осторожно приблизился к двери и полез за ключами в сумку, стараясь не бренчать ими. Когда вошел, разулся и подкрался к кухне, то увидел мать, уснувшую прямо за столом, опустив голову на сложенные руки.

Ишинори устыдился. Мама теперь так много работает, чтобы они жили не хуже прежнего, а он все больше от нее отдалялся. Поборов желание окликнуть ее, Ишинори прошел в свою крохотную комнатку и с чувством полнейшего опустошения сел на край кровати. Настольная лампа очерчивала под собой четкий круг света, но за его пределами мрак все равно оказывался сильнее. Ишинори подумалось, что внутри него мрак тоже начал побеждать. Он долго сидел без движения, потом достал из кармана телефон и разблокировал дисплей.