Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 120 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Рюноске замолчал, закрыв лицо руками. Он был напряжен и вместе с тем совершенно разбит, будто заново вернулся в миг своей беспомощности. Хаято тоже был там, переживал собственное падение. Он стоял коленями в грязи и видел перед собой озаренное красным пламенем лицо Ишинори. Что они говорили друг другу? Он не мог вспомнить. То, что осталось в памяти, было слишком страшным. «Правда, красиво? – звучало мертвым голосом. – Тебе тоже нравится? Тебе нравится, Хаято-кун? Это все для тебя…»

Это не могло быть правдой. Не могло.

— Веры не хватило, – справился с собой Рюноске, его голос зазвучал хрипло. – Но зато ненависти хватило сполна. Она заменила мне ту часть ки, которой не доставало для завершения заклинания. Я не успел понять, что натворил, и лишь много позже, скитаясь бестелесным духом по разным мирам, я пришел к мысли, что оказался слишком слаб. И в то же время – мои чувства были слишком сильны. Я не вернул Акиру к жизни, но создал жизнь, в которой он еще не умер. Сам же я… исчез. Мое тело перестало существовать, а моя ненависть нашла себе новое вместилище. Мне жаль. – Он повернулся к Хаято и склонил голову. – Мне жаль, что я проклял тебя своей одержимостью.

— В… в каком смысле? – не понял Хаято. – Что-что ты сделал?

— Злоба или обида одного человека способны захватить другого и пожирать его, разрушая все внутри и рядом с ним, – внезапно произнес Куматани слова урока, данного когда-то ученикам. – Хаято стал одержим чужой ненавистью, не понимая этого. И пока он не мог осознать своего положения, не мог и бороться с ним.

— Верно, – кивнул Рюноске. – Мне стало известно, что мой ритуал имел и другие последствия: Хаято умер, но моя ненависть не дала его душе успокоиться и отправила бродить по разным своим воплощениям в поисках цели.

— Ишинори, – выдохнул Хаято. – Я искал Ишинори, чтобы убить. Получается… Получается, это было не мое желание?

— В тебе была подходящая почва. Вероятно, хотя бы на краткий миг, но ты тоже испытал ненависть к своему другу. И тогда заразился. Прости.

Он извинялся. Хаято хотелось рассмеяться ему в лицо, но смех застрял в горле. Столько исковерканных жизней ради чувства, которое ему даже не принадлежало! Да, Рюноске имел право на эмоции, но было ли истиной то, что он увидел в горящей деревне?

Что же тогда говорил Ишинори? Что-то очень важное.

— Не нужны мне твои извинения, – бросил Хаято. – Я знаю, что Ишинори никого не убивал, а если и сделал это, то имел на то причину. Я найду Ишинори и прямо спрошу. Можешь дальше вариться в своей злобе.

Хаято поднялся на ноги и посмотрел на Рюноске сверху вниз.

— Если ты остановишь своего друга, то я потеряю своего, – сказал тот.

— То есть ты ни капельки не сожалеешь?

— Сожалею. Я сожалею, что принес страдания, но не жалею, что вернул Акире жизнь. Не хватало лишь самой малости для полного счастья. Вы с Ишинори дали мне ее.

Хаято посмотрел на учителя. Он был тих и молчалив, по лицу не поймешь, как он относится к услышанному. Верит или нет? Вспомнил что-то, или для него все звучало бредом двух сумасшедших?

— Учитель… – проронил Хаято.

— Я просто пытался вернуть все на свои места, – тут голос Рюноске прозвучал почти виновато. – Ты вообразить не можешь, что я пережил, раз за разом попадая в реальность, где все повторяется с теми или иными отличиями. Я ни на что больше не мог повлиять, зеркальные миры множились, но не приносили желаемого, а я был лишь духом, сознанием, обреченным смотреть на дело рук своих.