Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 89 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Я… – Хаято кашлянул, но голос все равно позорно хрипел. – Они же не…

Ишинори прямо посмотрел на него, и живот свело от боли, что Хаято увидел в его глазах.

— Ты как будто вообще меня не слушал.

Он поднялся, подошел к двери и отворил ее. В темную лачугу просочился слабый утренний свет и положил конец разговору. Хаято испугался, что вот сейчас Ишинори шагнет за порог и растворится без следа, как он умел, но на этот раз навсегда. И тогда неважно, что будет дальше, вообще все станет неважно.

— Кто-то едет в эту сторону, – сообщил Ишинори. – Дождемся и спросим про детей.

И все снова стало как обычно. Если бы только Хаято мог так же надевать маску спокойствия! Но он не может, и все эмоции тут же отражаются на лице. Глупый, наивный, недалекий Хаято – вот какой он.

Пока он пытался взять себя в руки, Ишинори вышел из хижины, и до Хаято донеслись обрывки беседы. Кажется, по дороге проезжала телега, человек был местным жителем и, увидев дым, решил проверить, не горит ли она. Лес сейчас сухой, хватит искры, чтобы он занялся. Выглянув наружу, Хаято успел услышать еще, что неподалеку есть небольшая деревенька, видимо, пряталась в лесу.

— Нехорошее место вы выбрали для жилья, – покачал головой Ишинори. – С этими болотами не все так просто.

— А вы откуда знаете? – громко изумился грузный мужчина, перепугав старого тощего вола, запряженного в телегу.

— Выходит, я прав, болота досаждают вам?

Хаято полностью выбрался из тени, чем еще сильнее напугал и животное, и человека.

— Светлые ками! – воскликнул он. – Я думал, это нечисть лезет!

Ишинори спрятал смешок в кулаке и бросил на Хаято хитрый взгляд.

— Нет, это всего лишь мой друг Хаято, а мое имя Ишинори. Скажите, господин, вы часто ездите этой дорогой?

— Да частенько. А чего?

— Не находили ли вы двух потерявшихся детей? Мальчик и девочка лет шести. Они пропали…

— Так они у нас, жена старосты за ними приглядывает. А вы, что ли, родня? Не больно похожи, уж простите.

— Мы не родня, мы оммёдзи, – сказал Хаято резче, чем собирался.

Крестьянин мигом спал с лица и зачастил:

— Простите мою дерзость! Простите, ради всех богов! Я это не со зла, клянусь.

Хаято раздраженно цыкнул. Все вечно судят по внешнему виду, а как слышат заветное «оммёдзи», так в ноги кланяются. Наверное, думают, что все оммёдзи выходят прямиком из императорского дворца и носят исключительно парадные платья. Впрочем, Хаято знал только Куматани Акиру и Сугисаки Рюноске, но тот не считается. Наверное.

О чем он вообще сейчас думает?!

Хаято несильно ударил себя по голове, и оба свидетеля с недоумением на него покосились.

— Что? – поежился он. – Вези нас в свою деревню.

Дома притулились меж раскидистых дубов и старых ясеней, жались друг к другу в поисках опоры. В долине, где расположилась Каваками, и то больше места, а тут все равно что один общий двор. Их привез Ацуши, двоюродный брат старосты, которого звали Кудо. Братья были очень похожи внешне, разве что Кудо старше и седой наполовину. Его жена вывела из дома двоих детей – тех самых мальчика и девочку, и Хаято не сдержал вздоха облегчения. Все это время он старался не думать о плохом исходе, но даже он понимал, что детей спасло чудо.

Жена старосты объяснила это вмешательством покровителя деревни, обитающего в многовековом камне на границе с болотом. Ему они молились и приносили дары, но люди все равно начали пропадать чаще обычного.