Книга Хенкан. Последний эксперимент, страница 86 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Это ничего не изменит, – перебил Сората и, встав рядом, заглянул в глаза. – Что бы я там ни увидел и ни пережил, это никак не повлияет на мое к тебе отношение. Генри, я не люблю и не считаю необходимым говорить подобные вещи вслух, когда они и так очевидны, но если тебе это важно, я скажу. Ты мой друг, ты мне нужен. У меня было время подумать об этом, и для себя я выводы сделал. Тебе остается только поверить мне. Все будет хорошо.

Под взглядом темных, во мраке почти черных глаз Генри чувствовал что-то сродни головокружению. Возможно, ему и правда необходимо было услышать подобное, возможно, его уверенность в себе нуждалась в этих словах, в любом случае, щекам стало горячо, и неловкость повисла в воздухе между ними с Соратой, заставляя чувствовать себя глупо, но так хорошо.

— Скажешь это Йоичи и Хидеко, – улыбнулся Генри.

— И скажу, – Сората ответил тем же. – Потому что уверен, мы с тобой сделаем это правдой.

Захотелось рассмеяться, совершенно парадоксальное и неуместное желание. Генри снова провел ладонью по лицу, и в этот момент затрещали обе рации.

— Макалистер, Сората, срочно выходите!

— В чем дело? – спросил Генри. Голос Курихары ему не понравился, но тот уже отключился.

Генри переглянулся с Соратой, и оба выбежали в коридор. В противоположном конце толпился народ – четыре человека.

Хидеко, Нобу, Хибики и… Фудзивара?

Генри поспешил к ним, уже предчувствуя неприятности. Сторожу задавали вопросы, но он молчал и стоял, как столб, слабо раскачиваясь. Он был похож на безумца или наркомана, но Генри понимал, что дело гораздо серьезнее.

— Фудзивара, – он подошел к нему и попытался поймать его взгляд. – Вы меня слышите?

Зрачки перестали бешено вращаться, и Фудзивара застыл, уставившись Генри за спину.

— Фудзивара, черт вас дери! – Генри повысил голос и потряс мужчину за плечо. – Очнитесь!

— Он ни на что не реагирует, – пояснил Курихара. – Явно не в себе.

— Но он что-то бормочет, – заметил Сората. Генри недоуменно пригляделся к сторожу и увидел, что его губы чуть шевелятся. Наклоняясь к его лицу, Генри испытывал странные чувства. Ему было неприятно, тревожно и страшно услышать то, что он повторял. В нос ударил запах сигарет и нечищенных зубов, и еще один, едва уловимый аромат. Пахло мертвыми лилиями.

— Они не знают, они не знают, не знают, – быстро-быстро шептал Фудзивара. – Никто не уйдет. Он слишком голоден. Никто не уйдет, даже они.

Он резко замолчал, и Генри интуитивно отшатнулся. Фудзивара сделал шаг назад и, оглядев всех тяжелым, сумасшедшим взглядом, скинул с плеча ремешок ружья.

— Я так не хочу, – сказал он. Спокойно приставил дуло к подбородку и нажал на курок.

* * *

«Я не заметил, когда восхищение его талантами перешло в страх. Он всегда знал, что и как делать, предлагал идеи, за которые я продал бы душу, хотя этой материи я лишился уже давно. Вместе мы путешествовали по миру целый год, искали отчаявшихся больных и предлагали помощь. Это и правда должно было им помочь, но все реципиенты теряли рассудок и умирали в течение суток. Эксперимент выходил из-под контроля, но Йенс продолжал надеяться на успех. С его парапсихическими способностями у нас не было недостатка в материалах для работы, но наша деятельность начала привлекать много внимания. Мы разделились, и, признаться, одному мне стало спокойней.