Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 34 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Нет. Сиди так, пока не разрешу шевелиться.

— То есть мне еще и двигаться нельзя?

— Нежелательно. Да и зачем? Мы все равно отдыхаем. Расслабься.

— Только не в твоей компании.

— Я знаю несколько точек, которые снимают тревожность. Игл у меня много…

Хаято захлопнул рот. В глазах Ишинори появлялся пугающий блеск, стоило ему заговорить на любимые темы, и коварная память – откуда бы она ни взялась – подсказывала, что сейчас они затронули одну из них.

Он даже отвернуться не мог, поэтому просто с досадой скосил взгляд и уставился на фусума с изображением горного пейзажа, разделяющую помещение на несколько комнат. По крайней мере, можно будет на ночь отделиться перегородкой, хотя после демонстрации владения иглами в принципе страшно не проснуться поутру.

Ишинори меж тем сидеть не стал и прошелся по выделенным им покоям, заглянул за фусума, крикнул оттуда, что тут есть выход во внутренний коридор. Хаято с трудом досидел до момента, когда иглы отправились обратно в чехол, и раздраженно удалился на свежий воздух – подальше от Ишинори. Со стуком задвинул за собой створку и прижался животом к ограждению. Подумалось, что если свалиться отсюда, точно сломаешь шею. А ветер, как специально, громче зазвенел железными подвесками и несильно пихнул Хаято в плечо.

И все же тут стало немного легче, спокойнее. Хаято сильно терзала невозможность с кем-то обсудить положение, в котором оказался. В нем как будто помещалось две личности с разными воспоминаниями и разной жизнью до, но сейчас они толкались и спорили в нем: он узнавал людей и места, но не чувствовал с ними связи, знал, что не отсюда, но не испытывал желания вернуться. Повис где-то посередине, как сейчас стоял на тонкой границе между узкой галереей и свободным падением.

Если бы еще эти тупые подвески так не звенели!

Он отвлекся всего на мгновение, а внизу уже появился движущийся огонек. Он перемещался со стороны, противоположной той, откуда пришли они с Ишинори, стало быть, это кто-то свой. Хаято перегнулся через хлипкие перила и попытался рассмотреть, что там внизу, в сгустившихся сумерках. Кажется, человек нес фонарь, и дорогу ему преградила фигура с колчаном за спиной – Ватанабэ Хидэёси. Между ними состоялся короткий разговор, и фонарик двинулся в обратный путь и скрылся в ненастном мраке. Хаято готов был поклясться, что Ватанабэ поднял голову и посмотрел прямо на него.

— Хаято? – Ишинори с тихим шорохом сдвинул створку и выглянул наружу. – Что ты там разглядываешь?

— Не твое дело.

— Ошибаешься. Пока мы тут, все твои дела касаются меня, а мои – тебя.

— Или что? – Хаято повернулся к нему. – Иголками меня затыкаешь?

Ишинори поджал губы и промолчал. Надо же, не такой уж он и непробиваемый. И, если подумать, конкретно сейчас он даже прав.

— Ватанабэ с кем-то говорил только что, – все-таки рассказал Хаято. – А потом этот с фонарем ушел обратно туда, – он махнул рукой.

— Может быть, это ничего не значит, – предположил Ишинори, но светлые брови задумчиво нахмурились. – А знаешь-ка. Давай прогуляемся перед ужином.

— Но за нами скоро придут.

— Я бы хотел успеть составить собственное впечатление.

Ишинори полностью отодвинул створку и вышел из комнаты, обулся и поправил сбившийся хвост. Красные кисточки сережек покачивались, пока он возился с завязками сандалий. Хаято смотрел на них, и ему казалось, что это очень важно для него. Но стоило Ишинори выпрямиться, как странное ощущение схлынуло, смытое потоком прохладного воздуха.