Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 36 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— И… именно, – важно поддакнул парень в зеленом и зыркнул на Хаято уже не так враждебно. – Сразу видно воспитанного человека. Но что-то прежде я вас не встречал. Моя тетя была замужем за двоюродным братом господина Окамото. Вы тоже с ним в родстве?

При этом в его глазах появилась тень настороженности.

— Не совсем, – уклончиво ответил Ишинори, – скажем так, мы лишь пользуемся его благосклонностью и добротой.

Хаято помалкивал, позволяя Ишинори профессионально умасливать очередного местного обитателя. Сам же пока предпочел наблюдать.

— По вашим речам слышно человека образованного и в высшей степени воспитанного, – расслабился тот. – Мое имя Сёхэй, я скромный раб слога.

— Вы преуменьшаете свой талант! Мы с другом имели честь услышать ваше стихотворение, и оно задело струны наших сердец. Хаято-кун, подтверди.

— Типа того, – буркнул он, не желая влезать в этот обмен любезностями.

Сёхэй как бы между прочим бросил взгляд на разложенные на столике чистые листы, и Ишинори снова поклонился.

— Ну, не будем и дальше стеснять вас. Полагаю, снова свидимся за ужином.

— Да-да, свидимся, – кивнул Сёхэй и тут же, усевшись за стол, принял величественную позу мыслителя. Ишинори тихо фыркнул, так, чтобы услышал только Хаято, и вышел из библиотеки.

Там он позволил себе еще и наморщить нос, будто почувствовал дурной запах.

— Какое самомнение. «Скромный раб слога», – передразнил он. – Бездельник.

Хаято, признаться, такого не ожидал и уставился на Ишинори с удивлением.

— Что? – дернул плечом тот. – Не заметил, как поменялось его лицо, когда он подумал, что грубит родственникам хозяина? Наверняка живет тут нахлебником.

— Ну, тип он неприятный, – согласился Хаято.

И уже второй, кто принял его за слугу.

Они вернулись к лестнице, ведущей в холл. У подножия их поджидал красивый юноша в неброском темно-синем хлопковом кимоно. Одежда – а еще прическа в виде узла на макушке, стянутого тканевой лентой – выдавала в нем человека из простых.

— Вы гости господина Окамото? – с поклоном спросил он, когда они спустились. – Мое имя Ютака, я личный слуга господина. Позвольте мне проводить вас в обеденный зал. Все уже начали собираться.

— Твоя речь хороша, – похвалил Ишинори. – Ты довольно образованный юноша, иначе не служил бы столь незаурядному человеку, как господин Окамото.

— Вы мне льстите. Я лишь сопровождаю господина повсюду, вот и выучился кое-чему. Сюда, пожалуйста.

Он пошел впереди, и поэтому только Хаято мог видеть, как Ишинори хмурил брови, поглядывая ему в спину. Хаято уже понял, что мысли и слова у него не всегда сходятся: вслух он мог петь льстивые песни, а про себя презрительно кривиться. И это бы оставило Хаято равнодушным, если бы не досадное ощущение, будто его обманули. Будто раньше все было совсем не так.

Но когда это – раньше?

В обеденном зале хватило бы места для целого собрания, но сейчас за длинным столом сидели лишь трое – поэт Сёхэй и еще пара молодых людей напротив, оба в роскошных платьях из расписного шелка и черных шапочках. Один, придерживая широкий рукав, подливал в рюмку другого, а тот опустошал ее с неприличной скоростью и частотой.

— Вы, Нагава-сан, наверняка весьма образованны и всесторонне одарены, – льстил ему Сёхэй. – Как смотрите на то, чтобы вместе посвятить этот чудесный вечер стихосложению?