Книга Тот, кто хотел меня уничтожить, страница 36 – Юлия Смирнова

— Не грусти, — улыбнулся Такуди. — Он выплатил мне компенсацию.

— В самом деле? — удивилась я. — Ему суд уже присудил? Выплатил компенсацию за смерть родителей? В каком же размере?

— Бесценную, — Такуди указал на меня. — Подумать только: если бы в тот час, когда он занимался сексом с твоей негодной матерью, он надел бы презерватив, — ты бы не родилась. Нет таких слов, как я его ненавижу, — но всегда буду благодарен ему, что в тот момент он не предохранялся.

Я рассмеялась.

— Разреши мне просто остаться с тобой, Этна, делать что-то для тебя — и со временем, может быть, заслужить твоё прощение.

Я посмотрела на самого любимого человека на свете…. И поняла, что сейчас не могу сказать ему ничего определённого.

— Вассилис… Мне нужно подумать. Недолго — буквально несколько дней. Это не кокетство, не желание отомстить и помучить: после всего, что ты пережил, я не хочу играть ни твоими чувствами, ни даже и своими, потому что тоже многое пережила, как ты понимаешь. Ты знаешь, что такое разочарование… сам его испытал. Так вот сейчас — я тоже слегка разочарована тем, как всё у нас сложилось. Твоё недоверие меня очень ранило — хоть я и понимаю, как всё выглядело в твоих глазах, и доверять мне ты вовсе не был обязан. Я сама позвоню тебе в конце недели, когда что-то решится… оформится у меня в голове. Или в сердце. Или и там, и там.

— Я буду ждать столько, сколько потребуется, — Такуди благодарно сжал мою руку, но тотчас отпустил. — Несколько дней, недель, месяцев или лет — как ты захочешь. Просто позвони. В любой день, в любое время, когда тебе будет комфортно. Этна… я люблю тебя.

Думала я недолго; плакала — тоже недолго. Решение оформилось в моей голове быстро, как только удалось разобраться с обидами и взвесить факты; поэтому я не хотела долго мучить нас обоих — но Такуди меня опередил: когда я вышла на крыльцо общежития, думая ему позвонить, он как раз подошёл туда с цветами.

— Извини, не выдержал, — коротко пояснил он.

— Ничего. Я сейчас собиралась с тобой связаться.

Букет был очень нежный и изящный; я прямо удивилась. Совсем не в стиле Такуди. Присмотревшись, я поняла, что цветы стоят в короткой подставке-вазе; подобие икэбаны.

— Это не от меня, — отвечая на мой недоумённый взгляд, пояснил он. — Мои студенты каким-то образом раздобыли. Видимо, понимают, что такой греческий чудак, как я, совершенно не разбирается ни в цветах, ни в женщинах. И не способен нормально порадовать любимую. Решили поучаствовать.

Что ж. Следовало ожидать. И почему он не захотел хотя бы наврать, что цветы от него?.. Я только спросила:

— Ты хоть поблагодарил их? Деньги отдал?

— Разумеется, пытался, — кивнул Такуди. — Они не взяли. В наказание я заставил их решить вдвое больше задач за вдвое меньший промежуток времени, который обычно даю на семестровой контрольной.

— Они должны тебя ненавидеть, — заметила я.

— Да, они так и сказали. Топали ногами, грозили, что напишут докладную декану. В наказание я задал им большое и сложное задание на летние каникулы.

— А с контрольной-то они справились?

Вассилис улыбнулся.

— Справились. Не ожидал. Рассчитывал завалить всю группу. Честно.

— Видимо, тебе удалось взрастить новое поколение гениев, — только и сказала я.

— Я пояснил им, что лишь те, кто настолько умны, что справятся с экзаменационной работой в требуемое время на «отлично», имеют право лезть в мою личную жизнь. Они, к моему ужасу, справились. Так что цветы я вынужден был принять. Тут ещё открытка. Они пишут, что обожают тебя и желают тебе терпения с «мерзким Васей», — он протянул мне небольшую карточку.