Книга Пламя в небе, страница 111 – Софи Джордан

Не моего лица. Драконьего.

Сердито зарычав, я ударила лапой по воде, превратив свое отражение в сноп брызг. Если бы так же просто положить конец этому… разделаться с чудовищем, в которое я превратилась, которым не могла быть. Я попятилась, отползая от воды. Рябь на ее поверхности улеглась, она снова стала гладкой, как стекло. Рухнув на бок, я свернулась в тугой комочек и прерывисто, тяжело дышала. В груди тлел огонь. Я обхватила лапами колени, веля себе уменьшиться, вернуться в свое прежнее «я».

Затем повернулась, уткнулась лицом в землю, чувствуя, как скрипит на губах песок. Закрыв глаза, я пыталась сформулировать слова, высказать свои мысли, но могла лишь безгласно выражать небесам боль, страх и тоску. Изо рта вырывалось только нечленораздельное пыхтение.

Не может быть. Со мной ничего такого не происходит. Это просто кошмарный сон. Проснись. Проснись. Проснись.

На мгновение сознание поблекло, мысли выветрились. Я забыла обо всем. Забыла, где я. Забыла, кто я теперь. И это было так отрадно. Вздох облегчения исторгнулся из моего тела. Если б могла, я до конца своих дней пребывала бы в этом благостном беспамятстве. Вечно оставалась бы в этом состоянии блеклости.

Я снова была в родном Городе, во дворце, спала в своей удобной постели, на мягких подушках и перине, до подбородка укрывшись одеялом. Меня окружала музыка мелодичных звуков. Щебет птиц за окном. Голоса. Шаги. Далекое пение служанки, идущей по коридору. Все это было мне хорошо знакомо, как исхоженная тропа.

Умиротворение. Безмятежность. Я снова королевская девочка для битья, в своей привычной роли, на своем месте… Тайные желания, устремления больше не бередят сердце, не отзываются зудом под кожей.

Блеклость – это покой. Пятнистый свет на траве. Утренний ветерок, ерошащий мягкие птичьи перья. Сад, умытый дождем. Если дышать медленно и глубоко, можно почти поверить в то, что я там. Что это и есть реальность.

Блеклость туманила сознание лишь мгновение. Потом я вспомнила.

Я снова была в настоящем, в клыкастой пасти леса.

И я помнила все.

Мне хотелось спрятаться, свернуться в клубок подобно тому, как цветок с наступлением вечера закрывает свои лепестки. Я предпочла бы навсегда застрять в ночи, под покровом темноты прячущей меня от всего мира, нежели оставаться этим существом. Нежели жить в этом чудовищном обличье, нести гибель и разрушения. Знать, что тебя только боятся. Никто не любит и никогда не полюбит. Знать, что ты одинока.

Я задумалась о том, как это можно сделать.

Как положить конец этому жалкому существованию?

Если верить бардам, драконы живут очень долго. Почти вечно. Их возраст исчисляется столетиями. Это не поддавалось разумению. Столетиями. В восприятии простого смертного это и есть вечность. А я все еще рассуждала как простой смертный. Как человек. Создание слабое. Хрупкое, как ветка, скованная зимним морозом. Как тот, кто предполагает – надеется, – что будет считать свои дни рождения двузначными цифрами. Но никак не трехзначными.

Мало что может их убить. Их? Нас. Меня.

Никогда я не смогу воспринимать это как норму, как нечто естественное. Никогда не смогу думать или говорить об этом с непринужденной легкостью.

Традиционным оружием дракона не сразить. Огнем тоже. Во всяком случае, мне огонь не страшен. Эта стихия теперь составляла основу моего существа. Огонь бурлил в моих венах, как магма в недрах земли.