Книга Пламя в небе, страница 45 – Софи Джордан

Недовольство читалось в лице лишь одного вельможи – лорда-камергера. Очевидно, он сожалел, что ему теперь некого будет пороть. Горечь во рту чуть рассосалась. Хоть что-то хорошее для меня во всем этом есть. Мне не придется больше слышать его натужного кряхтения у своего уха, когда он стегает меня плетью.

Теперь тебе придется терпеть только Зверя.

Я натянула одеяло до подбородка, чувствуя, как непроизвольно вжимаюсь в перину. Уже совсем скоро. Мой взгляд упал на королеву. Она пристально смотрела на меня, словно моя вуаль не являлась для нее преградой. В голове зазвучал ее голос: не позволяй ему увидеть твое лицо, пока дело не будет сделано.

Напомнив себе об этом, я распрямила сжатые пальцы. Онемение из них постепенно ушло, и тогда я приспустила одеяло до груди и выдохнула, велев себе не выказывать страха.

Ожидая начала своего испытания, я чувствовала на себе множество оценивающих взглядов. В воздухе витало напряжение. Толпа жаждала крови и зрелищ. Всем было любопытно посмотреть даже не столько на то, как будет проходить консумация брака, хотя это тоже интересно. Придворные особенно хотели увидеть, что произойдет после того, когда брак окажется узаконен. Все они знали правду. Знали, кто скрывается – и не скрывается – за вуалью. И были уверены, что разразится громкий скандал, как только и Зверь обо всем узнает.

Придворные заранее потирали руки, предвкушая неизбежный момент срывания масок. Мы обманули его. Все мы. Они ожидали ярости, насилия, подтверждения всех тех слухов и легенд, что ходили о нем. Только вот они не догадывались, что их к тому времени удалят из спальни.

Королева пообещала мне, что сразу же после консумации брака все свидетели окажутся выдворены из комнаты. И это было верное решение. Самолюбие лорда Дрихтена и без того окажется задето. Совершенно незачем, чтобы очевидцами его унижения стали десятки людей. Король и лорд-регент представят ему объяснения без лишних зрителей.

— Мы ему объясним, – с улыбкой заверила она меня, – что ты тоже королевская дочь, столь же дорога нам, как наши родные дети.

Она старалась приободрить меня, и я хотела ей верить.

Дверь отворилась, и в спальню решительным шагом вошел лорд Дрихтен. Его появление не прибавило мне спокойствия.

Он пришел не один. Его сопровождали двое из прибывших с ним воинов. Немолодой бородач, который был с ним в канцелярии, и дева-воительница ростом примерно с меня. Голова ее с боков была чисто выбрита; оставшиеся черные волосы – заплетены в высокую косу и стянуты лентой. Смуглую кожу оголенного черепа расчерчивали чернильные узоры, которые издалека, да еще через вуаль, я разобрать не могла, а мне очень хотелось внимательно их рассмотреть.

Медленным, размеренным шагом лорд Дрихтен сделал небольшой круг, обозревая спальню, куда через узкие бойницы в стенах, коих насчитывалось с полдесятка, просачивался вечерний воздух. Еще несколько мгновений назад в комнате было теплее. Как будто этот северянин принес с собой холод.

— Хм, надо же, сколько народу, – заметил он. – Это необходимо? Еще один ваш обычай?

В голосе его слышалось раздражение?

— Свидетели должны присутствовать, – подал голос священник.

— В таком большом количестве?

Священник глянул на короля, потому что, разумеется, ответ был «нет». Мой отец едва заметно кивнул ему, и священнослужитель приблизился к моему мужу. Стоя нос к носу, они о чем-то тихо говорили несколько мгновений. Слов было не разобрать, тем более что в ушах моих поднимался рев.