Книга Пламя в небе, страница 47 – Софи Джордан

Сквозь вуаль я пристально смотрела на Стига, пытаясь донести это до него, надеясь, что мой прожигающий взгляд заставит его уйти. Но он на меня не смотрел. Его гневный взор был обращен на моего мужа, и мне пришлось смириться с этим новым горем. Я убеждала себя, что переживу позор и унижение, потому что терпеть и выживать – это то, что я умею с малых лет.

Дева-воительница шагнула к Дрихтену и что-то шепнула ему на ухо. Что бы она ни сказала, после ее слов черты его несколько разгладились. Он кивнул, а мне стало любопытно, как этой женщине удалось успокоить Зверя. Хоть бы и мне дала пару советов.

Дрихтен остановился в изножье кровати и впился в меня долгим пронизывающим взглядом. Я ощутила пощипывание в забинтованной ладони и вдавила ее в перину, словно это могло унять болезненный зуд.

Может, на том все и кончится? Сейчас он скажет: «Довольно!» – потребует, чтобы ему показали меня – обещанную принцессу. Каковой я – разумеется – не являюсь.

А что потом?

Он, естественно, откажется от меня. Брак не будет узаконен. Я это знаю. И он знает. Все знают. Может, это и к лучшему?

После столь коварного обмана ни о какой доброй воле не могло быть и речи. Неужели король, королева и лорд-регент не предусмотрели такой вариант? Я убеждала себя, что они все продумали. Королева была уверена, что они приняли верное решение. И не мне судить. Я не умею управлять королевством. Конечно, они знают, что делают.

Лорд Дрихтен отвел от меня взгляд и взглянул на свою порезанную ладонь. Встряхнул кистью, вытягивая и сгибая длинные пальцы, будто впервые шевелил ими, будто они ему были не родные – некие чуждые придатки.

В своей ладони я ощутила ответную вибрацию, посылавшую импульсы в каждую частичку тела – в кровь, мышцы, кости. Кожа зудела, словно натертая песком.

Неужели так будет всегда? Эта странная, озадачивающая боль? Это обостренное чутье? Неужели эта незримая связь между нами не порвется, даже если брак не состоится?

Я подозревала, что интимной близости не избежать. Мы находились на некоей неведомой тропе, гонимые вперед силой, которая была нам неподвластна. Притягивались друг к другу, как магниты. Обратного пути не было. Наш брак окажется узаконен при свидетелях, и этот мужчина увезет меня на север.

«А если не увезет? – нашептывал мне в ухо внутренний голос. – Если уедет без меня?»

Неужели вернется в свой дом на краю света, бросив меня здесь с этой открытой раной? А его отголосок останется на моей ладони… во мне?

Затаив дыхание я ждала его следующего шага, ждала исхода: будет ли он настаивать на своем или смирится с тем, что должен вступить со мной в интимную близость, не видя моего лица?

Голоса стихли. Кроме своего сиплого дыхания, я слышала лишь мягкие звуки лиры и ритмичный бой тамбурина. Пламя свечей в настенных канделябрах отбрасывало мерцающие блики и тени на лица всех, кто был в спальне.

Наконец он едва заметно кивнул.

— Что ж, ладно.

Что ж, ладно.

Зверь согласился. Я не открою своего лица. Оно будет спрятано под вуалью.

И он стал раздеваться при всех, не выказывая ни капли смущения.

Придворные испуганно переглядывались.

Сначала Дрихтен снял с себя кожаные доспехи, затем нижнюю тунику. Вещи передал деве-воительнице. С лица бородатого воина из его свиты не сходило неодобрительное выражение. Он стоял, сложив руки на груди, словно не хотел иметь ни малейшего отношения к происходящему.