Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 204 – Элис Нокс

Они множили её.

Разгоняли, усиливали. Превращали каждую каплю украденной жизни в реку, каждую искру — в пожар, что разрастался, пожирал всё на своём пути, грозил сжечь меня изнутри, но я не останавливалась.

Не могла остановиться.

Потому что чем больше я пила, тем сильнее становилась, а чем сильнее становилась — тем больше хотела.

Бездонный колодец. Пустота, что никогда не наполнится.

И на другом конце нашего магического противостояния — Дориан слабел.

Моя чёрная волна некромантии набухла, выросла вдвое, поглотила его изумрудную весну, раздавила, словно та была не силой трёхтысячелетнего короля, а жалким огоньком свечи под ураганом.

Дориан пошатнулся.

Ноги подогнулись — едва заметно, но я видела, потому что я видела теперь всё: каждую трещину в его силе, каждую секунду, что его магия утекала сквозь руки, как вода сквозь решето.

— Как... — выдохнул он, и лицо, что всегда было таким совершенным, таким уверенным, побледнело до синевы, — как ты... это невозможно...

Руки задрожали. Изумрудные искры, что вспыхивали вокруг него секунду назад, погасли.

А я росла.

Власть разрасталась внутри, заполняла каждую клетку, каждый нерв, пульсировала в такт сердцебиению — бум-бум, бум-бум — ритм войны, ритм смерти, ритм мести, что наконец-то пришла.

Боль, что терзала меня часами — пустота в животе, где должна была биться крошечная искра; память о руках близнецов, что резали, насиловали, разрушали; каменные глаза Морикая, что смотрели на меня сквозь зал, полные обвинения, — всё это пылало.

Превратилось в топливо. В чистое, безжалостное пламя, что питало мощь лучше любой украденной магии.

Я была разрушением.

Ментально, физически, абсолютно.

И Дориан наконец-то это понял.

— Нет, — прошептал он, и голос — тот самый голос, что приказывал, насмехался, владел всем и всеми, — надломился. — Это невозможно... я король... я правил тысячелетиями... я...

Колени подогнулись окончательно.

Он рухнул на четвереньки с глухим стуком, ладони ударились о мрамор, голова опустилась, волосы упали на лицо, скрывая выражение, но неважно, что там было.

Потому что я уже знала.

Страх.

Я дёрнула ладонью, и мертвецы развернулись к своему истинному врагу.

Первый схватил Дориана за лодыжку, потянул вниз. Второй — за вторую ногу.

Дориан покачнулся, попытался призвать магию, но третий и четвёртый мертвецы схватили руки, дёрнули в стороны — распинали.

Он рухнул на спину. Голова ударилась о мрамор с мокрым стуком.

— Нет! — закричал он впервые, и в голосе была настоящая паника.

Они набросились стаей — десятки рук цеплялись за конечности, плечи, горло, распинали на полу, растягивали, пока он дёргался и кричал.

Власть вспыхивала слабыми искрами — последняя попытка. Но мертвецов было слишком много.

Я подошла не спеша. Каждый шаг отдавался болью в израненном теле, в разорванной спине, в сломанных рёбрах, в кровоточащих разрезах, что покрывали кожу, но боль больше не имела значения.

Боль была просто фоном.

Остановилась над ним, посмотрела сверху вниз на короля, что три тысячелетия правил этим двором железной рукой, а теперь лежал распятый на полу, беспомощный, как жертва в собственной игре.

Дориан посмотрел на меня снизу вверх, и в серебристо-зелёных глазах, что когда-то смотрели на меня с насмешкой, с владением, я увидела нечто, чего совсем не ожидала увидеть.