Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 205 – Элис Нокс

Восхищение.

Даже сейчас. Даже распятый на полу, окружённый мертвецами, истекающий силой. Даже в последние секунды жизни — он восхищался.

Своим творением.

Я опустилась на колени рядом с ним, не обращая внимания на острую боль в разбитых рёбрах. Приблизила лицо к его горлу, где быстро, отчаянно, как крылья пойманной птицы пульсировала артерия.

— Прощай, король, — прошептала я в его кожу и резко, жестоко, без колебаний вонзила зубы в его плоть.

Рвала, как зверь, как хищник. Кожа лопнула под давлением, мышцы сопротивлялись, но я пробиралась глубже, хрящи хрустели под зубами.

На языке вспыхнул вкус крови: горячий, сладкий, с сильным привкусом древней магии, что пульсировала в каждой капле.

Артерия разорвалась, и кровь хлынула потоком — залила рот, горло, подбородок, грудь, тёплая, живая, пульсирующая в такт затухающему сердцу.

Я пила.

И с первым глотком — мир изменился. Его власть, что я уже надкусила ранее, начала вливаться в меня не потоком — цунами, что смыло всё на своём пути.

Магия весны, сила над жизнью и ростом, что копилась тысячелетия в его роду, передавалась от короля к королю, росла и крепла с каждым поколением.

Она пылала.

Жгла изнутри невыносимым огнём, кипятила кровь в венах, заставляла кожу светиться изумрудным светом.

Но вместе с мощью хлынули и воспоминания.

Его воспоминания.

Они обрушились лавиной, разрозненные, яркие, живые, заполняли разум образами, что не были моими:

Коронация. Отец протягивает корону из шипов и роз. «Весна требует крови, сын мой. Помни это». Шипы впиваются в кожу лба, кровь стекает по вискам, но боли нет — только власть, пьянящая и абсолютная.

* * *

Первая казнь. Предатель на коленях. Лозы обвивают тело, прорастают изнутри. Крики. Такие сладкие крики. Возбуждение смешивается с властью, создаёт опьяняющий коктейль.

* * *

Женщина в его постели красивая, но скучная. Слёзы не возбуждают, мольбы не радуют. Отсылает прочь. «Приведите мне ту, что сопротивляется».

* * *

Близнецы — маленькие, ещё дети. Учит их держать плеть правильно. «Боль — это искусство, мальчики. Надо знать, где ударить, чтобы сломать дух, но не тело».

* * *

Тысячи лиц. Тысячи жертв. Боль, страх, унижение, что он причинял веками, складывались в мозаику чудовищности.

* * *

И под всем этим — пустота. Абсолютная, леденящая. Он не чувствовал ничего и никогда. Только во время чужих страданий что-то внутри оживало на короткие мгновения.

* * *

Воспоминания резали сознание, оставляли шрамы, что никогда не заживут.

Я видела, каким монстром он был. Чувствовала его удовольствие от чужих мук. Понимала, что сама стала продолжением его наследия.

Цена силы.

Магия весны смешивалась с некромантией в моих венах — два противоположных начала, что не должны были существовать вместе, сливались в нечто новое, чудовищное.

Жизнь и смерть.

Весна и тьма.

Рождение и конец.

Они боролись за господство, разрывали изнутри, и каждая клетка тела кричала от боли, но я продолжала пить.

Потому что сила — единственное, что может вернуть Морикая.

Даже если она превратит меня в монстра. Даже если я стану тем, что ненавижу. За него — я заплачу любую цену.

Зал вновь содрогнулся, словно от землетрясения. Стены трескались с оглушительным грохотом, новые трещины побежали по камню паутиной.

Потолок начал рушиться — куски старой кладки падали вниз, разбивались о пол с грохотом.