Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 208 – Элис Нокс

Я королева. Королева руин и трупов.

Что-то тяжёлое легло на голову, царапнуло кожу шипами. Я слабо подняла руку, коснулась пальцами.

Ветви, розы, шипы. Они переплелись, выросли сами из магии весны, что бушевала внутри неконтролируемо, искала выход.

Корона.

Живая корона из шипов и кроваво-красных роз венчала мою голову.

Я была коронована собственной силой посреди моря крови.

Смех перешёл в рыдания, рыдания — обратно в смех, и я не могла остановиться, не могла...

Грохот распахнутых дверей ударил по ушам, оборвал истерику.

Смех застыл на губах. Тишина упала абсолютная, давящая.

Я медленно подняла взгляд.

И увидела их.

* * *

Процессия вошла в зал строем — чётким, военным, безупречным.

Двадцать воинов в чёрных доспехах, что поглощали свет свечей. Плащи развевались за спинами бесшумно. Шлемы закрывали лица полностью, оставляя видны только глаза — холодные, как зимняя ночь.

Они шли синхронно, сапоги стучали по разбитому мрамору в едином ритме, и звук разносился эхом по мёртвому залу.

Остановились у входа. Замерли, как статуи.

И тогда он вошёл.

Король Тьмы.

Высокий — на голову выше воинов. Широкоплечий. В доспехах из чёрного металла, что переливался тёмно-синим отливом в свете догорающих свечей. Плащ из тяжёлого бархата волочился по полу, собирал пыль, пепел и кровь. Корона из чёрного металла с острыми шипами венчала голову.

Лицо было жёстким, словно высеченным из гранита. Острые скулы, тонкие губы, сжатые в суровую линию. Глаза — серебряные, точь-в-точь как у Морикая, но холодные, пустые, в них не плескалось ничего живого.

Без крыльев. Спина ровная, прямая, закованная в чёрные пластины доспехов.

Он остановился на пороге. Посмотрел на зал.

Молчание.

Ни один воин не пошевелился. Никто не вздохнул.

Я не дышала, вцепившись в подлокотники трона так сильно, что шипы впились в ладони, оставили новые порезы.

Взгляд короля скользнул по руинам медленно, методично, оценивающе — профессионал, что читает поле боя.

По трещинам в стенах и потолке, откуда осыпалась штукатурка.

По телам, что усеивали пол — сотни трупов фейри, солдат, слуг.

По лужам крови, что залили мрамор, текли между плитами тёмными реками.

По близнецам-статуям из роз и шипов, что стояли у дальней стены с широко распахнутыми живыми глазами, полными вечного ужаса.

По телу Дориана у подножия трона — бледному, опустошённому, с разорванным горлом.

По мне — голой, в крови с головы до ног, с короной из живых шипов и роз, сидящей на троне Весеннего Двора среди всего этого кошмара. По армии мертвецов всё ещё стоящих по периметру.

Выражение его лица не изменилось. Ни один мускул не дрогнул. Но я видела, как на секунду сузились глаза. Как напряглись плечи под доспехами.

Взгляд короля двинулся дальше — к центру зала, к возвышению из белого мрамора, окрашенного кровью, к серой фигуре, что стояла на коленях с протянутыми руками.

К статуе.

Я видела, как что-то дрогнуло в серебряных глазах — что-то живое пробилось сквозь ледяную кору на секунду, прежде чем он снова взял себя в руки.

Боль.

Потом медленно, словно каждое движение давалось с усилием, он шагнул вперёд через кровь и тела, через обломки рухнувшего зала. Воины остались на месте — никто не последовал за королём.

Сапоги оставляли следы в крови, плащ волочился по мрамору, собирая красные пятна, но он не смотрел по сторонам. Только вперёд на сына.