Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 34 – Элис Нокс

Голос стал жёстче, будто он заставлял себя произнести следующие слова:

— Но ты — О'Киф. Твоя кровь, твоя магия... может, ты увидишь то, что я пропустил.

Или может, нет. И тогда я умру здесь, бесполезная, а он превратится в камень.

Он не сказал этого вслух, но я услышала в паузе, в том, как его руки сжались в кулаки.

Я закусила губу, отворачиваясь к книгам, чтобы он не видел моего лица, не заметил страх, который я не могла полностью скрыть.

Двести лет. Он искал двести лет и ничего не нашёл.

А я... я даже не знаю, с чего начать. Моя магия спит. Всегда спала.

Но здесь столько книг. Может, где-то есть ответ, как разбудить то, что должно было проснуться само.

— Покажешь остальные части собора? — спросила я, меняя тему, потому что молчание становилось очень тяжёлым, давило на грудь почти физически.

Он кивнул, уже двигаясь к боковому проходу, и я последовала, слыша, как его крылья шуршат за спиной. Живое и мёртвое, звук почти успокаивающий в своей предсказуемости.

— Восточное крыло — жилые помещения, — сказал он, когда мы вошли в узкий коридор, где воздух был ещё холоднее. — Кельи, где ты спишь, одна из пятидесяти. Большинство рухнули или заперты. Небезопасны.

Мы прошли через арку, украшенную резьбой, которая когда-то изображала что-то (ангелов? птиц?), но теперь стёрлась до неразличимых контуров.

— Западное крыло — скрипторий, — продолжил он. — Столы для письма, чернила, перья. Всё ещё там, если захочешь делать записи о том, что находишь.

Ещё поворот, и коридор начал подниматься, вёл к узкой винтовой лестнице.

— Северная башня — моя комната. — Голос стал холодным, твёрдым, не терпящим возражений. — Туда не входи. Никогда.

— Почему? — Я не могла не спросить, хотя инстинкт шептал оставить эту тему.

Он остановился на ступени и обернулся. Серебряные глаза были пустыми, но с чем-то опасным, тлеющим в глубине.

— Потому что когда я сплю, контроль слабеет. Тьма внутри меня... она сильнее ночью, когда сознание отпускает. — Голос упал ниже, стал тише, опаснее. — Если ты войдёшь, разбудишь меня внезапно, инстинкт сработает первым. Я могу убить тебя, прежде чем проснусь достаточно, чтобы понять, что делаю.

Холод пробежал по моей спине, поднял мурашки на руках.

— Понятно, — выдавила я, и голос прозвучал более хрипло, чем хотелось.

— Хорошо.

Мы продолжили и спустились по другой лестнице, на этот раз вниз, глубоко вниз, в холод и полумрак, где даже магические факелы горели тускло, едва отбрасывая свет.

— Подземелье, — сказал он, и голос стал эхом в замкнутом пространстве. — Здесь склепы. Сотни. Монахи, которые жили здесь столетиями, хоронили своих мёртвых под собором.

Пауза. Он остановился и посмотрел на меня, оценивая.

— И здесь живёт он.

Сердце пропустило удар.

— Кто "он"? — прошептала я.

Но Морикай не ответил, просто продолжил спускаться в темноту, и я последовала, хотя сердце колотилось теперь быстрее, громче, как будто пыталось вырваться из груди.

Кто там внизу?

Лестница спускалась долго, чересчур долго, будто ведя в саму преисподнюю, куда не должны были ступать живые.

Ступени были узкими, крутыми, скользкими от влаги, которая просачивалась сквозь камень. Стены смыкались с обеих сторон, давили, и воздух становился гуще, тяжелее с каждым шагом вниз, заставляя дышать мельче. Факелы здесь не горели. Только тьма окружала нас, густая, осязаемая, пахнущая сырой землёй, плесенью и чем-то ещё, что заставляло мой желудок сжиматься.