Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 2 – Баграт Мгелия

— Они не перепились, — наконец сказал Север.

— В Британии не пьют до потери памяти, когда рядом пикты.

Его голос был сухим и жестким, как треск ломающейся ветки.

— Центурион Красс — зануда. Он скорее удавится, чем нарушит график сигналов.

— Тогда что? Нападение? — Тиберий положил руку на эфес гладиуса.

Север поморщился. Левый висок ныл. Его старый «дар» — проклятие, полученное в песках Востока, — просыпался и горел все ярче.

Это началось десять лет назад, в Иудее, при штурме безымянного храма, который местные называли проклятым. Легат тогда приказал вынести оттуда золото. Золота они не нашли. Но нашли тьму, запертую в кувшине. Север был единственным из своего контуберния, кто вышел оттуда, не сойдя с ума. Но тьма коснулась его глаз. Он не знал, что это, и предпочитал особенно не говорить об этом.

С тех пор, как он покинул тот храм, мир для него начал раздваиваться. Поверх обычной реальности — серой, грязной, понятной — накладывалась другая. «Изнанка». Он видел гниль в душах людей, как черные пятна на ауре. Он чувствовал смерть за три дня до того, как она приходила. В легионе это называли «удачей Севера» или «нюхом старого пса». Солдаты считали, что Марк Валерий — любимчик Фортуны, раз всегда уводит своих людей из засад за минуту до атаки. Они не знали, что каждый раз, когда он чувствует, его скручивает приступ мигрени такой силы, что хочется выколоть себе глаза.

В этот момент Ацер замер. Шерсть на его загривке встала дыбом, превратившись в жесткую щетку. Пес издал низкий, вибрирующий рык, от которого, казалось, задрожала сама земля.

— Командир, — голос опциона Тиберия заставил примипила сосредоточиться. — Разведчики.

Север поднял руку, сжатую в кулак. Колонна — две центурии, сто шестьдесят человек, — замерла мгновенно, как единый организм. Только слышно было тяжелое дыхание и позвякивание пилумов о щиты.

Из серой пелены впереди вынырнули трое. Лошади под ними были в мыле, а глаза животных дико косили. Всадники выглядели не лучше. Старший разведчик, декурион Маний, спрыгнул на землю. Его лицо, обычно красное от ветра и вина, сейчас было цвета скисшего молока.

— Докладывай, — Север подошел к нему вплотную, глядя в глаза. Он уже знал ответ. Запах. Ветер принес его за секунду до появления всадников. Запах меди.

— Окулус, примипил, — Маний говорил тихо, косясь на солдат, которые напряженно прислушивались. — Гарнизон уничтожен.

— Все?

— Все.

— Пикты? — вмешался Тиберий, подходя слева. Опцион нервно поглаживал рукоять меча.

Маний поколебался.

— Не похоже, командир. Ворота открыты. Следов боя на валу нет. Но... — он сглотнул, и кадык судорожно дернулся. — Гарнизон перебили весь. Я не знаю, что там произошло, какое-то безумие, никогда такого раньше не видел. А еще там не летают птицы, Марк. Мы видели ворона, который попытался сесть на частокол. Он упал замертво, как только пересек линию рва.

— Говори прямо, перестань ныть, — отрезал Север, — Или неужели думаешь, что я…

Он не договорил. Осекшись на половине фразы, Север почувствовал, как боль за глазами, тупая и привычная, вдруг превратилась в раскаленный гвоздь. «Изнанка» пульсировала. Там, впереди, за холмами, ткань мира была порвана. Кто-то или что-то проделало в ней дыру, и оттуда сочился гной. Север положил руку на холку Ацера. Пес дрожал от ярости. Они оба чуяли одно и то же: запах меди и сладковатой гнили.