Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 22 – Баграт Мгелия

Тиберий судорожно выдохнул, чувствуя, как тяжелая рука командира возвращает ему крупицы реальности.

— Кай... — вспомнил вдруг он. — Трибун Кай верит тебе. Он уже приказал выдать ветеранам дополнительное масло для факелов и соль. Говорит, в городе греческие торговцы прячут запасы «сирийского масла» — нефти. Она горит так, что её не затушить дождем.

Тиберий судорожно выдохнул, приходя в себя. Он запустил руку за пазуху и извлек тяжелый кожаный кошель, который глухо звякнул. Ацер моментально отреагировал на звук металла: он наклонил голову набок, внимательно следя за кошелем, словно понимал, что это золото — их единственный пропуск обратно к свету.

— Когда я шел к тебе, меня перехватил раб-писарь из интендантства, — тихо сказал Тиберий. — Юркий малый, грек. Он сунул мне это и прошептал: «От Кая». Там золото, Марк. И записка на клочке пергамента.

Север усмехнулся. Мальчишка-аристократ все-таки выполнил свое обещание, и оказался куда дальновиднее всех стратегов штаба. — Нефть. Это то, что нам нужно. Если Туман навалится в горах, обычные факелы нас не спасут.

— Кай просит нас забрать груз до рассвета, — Тиберий развернул записку и начал читать. — Он подкупил караул у южных ворот. В храме Фортуны, у авгура мы сможем найти телегу. И авгур скажет, куда идти дальше: нам нужно найти лавку некоего Демосфена. Старый грек даст то, что нам нужно. Это риск, Марк. Если нас поймают с золотом и неучтенным грузом — это крест.

Север усмехнулся, и в этой усмешке было поровну злости и восхищения.

— Клянусь Юпитером, этот мальчишка-интендант... Он купил даже прорицателя богов. А я-то думал, Септимий просто старый дурак, который любит греческое вино. — Север встал, поправляя пояс. Ацер мгновенно вскочил и подбежал к стене, где висел плащ. Он зубами аккуратно снял тяжелую ткань с крюка и принес её хозяину, словно понимая, что им снова пора уходить в темноту.

— Без этого «груза» нас всех ждет не крест, а зубы Фабия в первой же ночевке. Кай понимает то, чего не хочет видеть Легат: нам нужен свет, который не гаснет от дождя.

Он посмотрел на Тиберия. Тот выглядел изможденным, но в его глазах, подернутых странной дымкой, зажглась искра солдатской решимости. Бывший оптион сжег записку в пламени свечи. Запах жженого пергамента заставил Ацера недовольно фыркнуть, но он не шелохнулся, продолжая преданно ждать команды хозяина.

— Иди, поспи пару часов, — приказал Север. — И не слушай шепот. Слушай дождь. Перед рассветом встретимся у ворот. Пойдем к греку. Нам нужно это масло, Тиберий. Если мы пойдем в горы с пустыми руками, мы пойдем не на битву. Мы пойдем на корм. Ацер наконец выпустил плащ и коротко, отрывисто гавкнул — приглушенно, чтобы звук не вылетел за пределы палатки, но достаточно веско, чтобы поставить точку в разговоре. Пес уже чувствовал запах предстоящего дела, и в этом запахе больше не было страха.

Эборакум перед рассветом затаился. Туман стал настолько густым, что факелы на башнях превратились в едва заметные желтые пятна, неспособные пробить мглу дальше, чем на пару шагов.

Марк Валерий Север стоял у южной калитки лагеря, прислушиваясь к тишине. Рядом, стараясь не звенеть предусмотрительно надетой лорикой, переминался с ноги на ногу Тиберий. Кай, их союзник, не пошел с ними. Он, человек списков и печатей, остался в лагере, чтобы обеспечить «чистый» выход и встречу, прикрывая их отсутствие перед лицом дежурного префекта.