Книга Девятый легион: туман мертвых богов, страница 77 – Баграт Мгелия

— Пятая, ко мне!

И за его спиной раздался тяжелый, родной лязг. Трое, пятеро, десять, затем больше легионеров шагнули вперед, плечом к плечу. Строй ощерился пилумами. Но впервые в этой проклятой дыре римская сталь была направлена на тех, кто носил такие же доспехи.

Тиберий мгновенно осознал цену их внезапного прозрения. Он бросил быстрый взгляд на Севера и едва не выронил меч от увиденного. Бывший командир медленно оседал на колено, его лицо за долю секунды стало мертвенно-бледным, приобретя оттенок старой извести. Руки Севера, всё еще сжимавшие амулет, ходуном ходили от крупной дрожи. В следующую секунду примипил вскрикнул, схватившись за виски так, будто его череп раскалывали топором. Из обеих ноздрей толчками потекла темная, почти черная кровь, мгновенно заливая губы и подбородок.

Севера вывернуло прямо под ноги, желчью и сукровицей — желудок был пуст, но спазмы были такой силы, что его тело выгибалось дугой. Он зажмурился, впиваясь пальцами в голову, словно пытаясь вырвать из мозга раскаленные иглы, которые оставил там свет амулета. Ацер тут же оказался рядом. Пес скулил, лизал окровавленные руки хозяина, тычась мокрым носом ему в щеку, пытаясь привести в чувство.

Тиберий сжал зубы. Ему некогда было бросаться на помощь, некогда было благодарить Севера, который ценой собственного рассудка вырвал их из липкого лап Тумана. Преторианцы замерли, неуверенно поглядывая на своего легара. Тиберий видел, как из-под их шлемов горело зеленоватое пламя.

— Кто тронет нашего — сдохнет на месте! — Тиберий опустил щит, принимая боевую стойку. — Ну, подходи, сучье племя!

Преторианцы не дрогнули, но и не бросились в атаку. Они замерли, словно гончие, услышавшие неслышный для людей свист. Свет амулета, холодный и резкий, как зимнее солнце, держал их на расстоянии, выжигая из глаз мутную пелену безумия. Но их было много. Слишком много. Десятки гвардейцев против горстки бойцов Пятой когорты, сомкнувших щиты вокруг носилок.

Воздух в каверне сгустился, став похожим на натянутую струну. Одно резкое движение — и начнется резня, в которой у «чистых» не было ни единого шанса.

— Ты хочешь умереть за Рим, центурион? — голос легата прошелестел, как сухая чешуя по камню. В нем не было гнева, только бесконечное, ледяное равнодушие. Цереал медленно повернул голову. Он смотрел на Тиберия и Севера не как на врагов, а как на глупых детей, пытающихся остановить прилив ладонями.

— Бог Дорог не требует вашей смерти прямо сейчас, — продолжил легат. — Ему некуда спешить. Ваша верность старому Риму — лишь забава, ржавчина на клинке истории. Но я милосерден.

Он сделал жест рукой, и преторианцы, повинуясь беззвучному приказу, опустили гладиусы. Синхронно, как единый механизм.

— Вы хотите сохранить это мясо? — Цереал кивнул на стонущих, перепуганных раненых. — Хорошо. Оставьте их себе. Тащите их на плечах, если это дает вам иллюзию, что вы еще люди. Но помни, Север: здесь нет тыла. Здесь нет обозов. Каждый шаг твоих «живых» будет оплачен их собственной кровью.

Легат отвернулся, теряя к бунтовщикам всякий интерес. Он снова посмотрел в темноту туннеля, туда, где пульсировала артерия Леса. — Идите с нами. Идите и смотрите, как ваше «железо» превращается в труху. В конце пути всё равно останется только Лес.