Книга Блуждающий дух. По следам Золотого Змея, страница 68 – Татьяна Кагорлицкая

– И Надуа полюбила вождя в ответ, – продолжал отец. – Как символ постоянства своих чувств она вручила ему дар – сплетённый ею браслет.

Он снял его с запястья, протягивая детям. Пока Чони, умилённая историей, рассматривала каждую бусинку так, словно видела украшение впервые, Куана попытался поймать взгляд отца. «Чаще он суров и немногословен… Отчего сегодня всё иначе? – Дурное предчувствие вдруг стеснило грудь, лишая воздуха. В глазах потемнело. – Духи… О чём вы хотите предупредить меня?»

Отец вновь надел браслет на руку. Его улыбка оставалась спокойной, безмятежной, точно он хотел насладиться этим тихим вечером, не думая об угрозе, исходившей от бледнолицых, пытавшихся вытеснить команчей из родных прерий. Хотел отрешиться от любых горестей и провести время в кругу тех, кто всего дороже.

Из типи послышался голос матери: «Не пора ли вам вернуться? Уже совсем стемнело…»

– Лучше ты выходи к нам, Надуа, – позвал отец. – Полюбуемся звёздами.

Это была последняя ночь, которую они встретили вместе. На следующий день стоянка племени попала под огонь. Бледнолицые сумели подобраться незамеченными и атаковать так яростно, как никогда прежде. Позже выжившие индейцы узнали, почему: разведчики врагов выяснили, что в племени живёт женщина, похищенная много лет назад, и вознамерились отбить её. Несмотря на ожесточённое сопротивление, индейцев теснили. Силы оказались неравны.

Куана сражался как бешеный лев, готовый растерзать каждого, кто посягнёт на близких. Именно после таких битв слухи о звериной мощи команчей и об их сумасшедшем бесстрашии распространялись по всему Дикому Западу. Воины не помнили себя, отбиваясь, выгрызая себе право на жизнь. Только духи в тот раз отвернулись от племени: один за другим команчи гибли, окружённые противником. Бледнолицые быстро обнаружили среди индейцев женщину, выделявшуюся цветом кожи, и попытались пробиться к ней, обещая выручить. Надуа не хотела такой свободы. Её родиной давно стала прерия, её сердце билось в такт с шаманским бубном, поэтому она помчалась на лошади прочь, уводя за собой бледнолицых, которые так и не поняли, что явились для неё не спасением, а проклятием. Хотя за годы, проведённые среди индейцев, Надуа стала великолепной наездницей, сейчас она слишком торопилась, слишком боялась, что пострадает кто-то из родных, и не удержалась в седле, когда конь, испугавшись огня, взвился на дыбы.

Куана с отцом кинулись к ней, забыв о том, что рискуют попасть под пули, молились всем духам, чтобы падение оказалось не смертельным. В тот же миг браслет, который Надуа когда-то подарила вождю, вдруг лопнул, рассыпаясь на бусины. И, ещё до того как отец склонился над ней, Куана понял, что мать больше никогда не поднимется.

Моргнув, Джейн почувствовала, что ресницы слиплись от слёз. Она смахнула их сводобной рукой – другую хранитель не отпустил. Не глядя ни на кого, Куана отошёл прочь, уступая место следующему. Джейн, потрясённая увиденным, хотела идти за ним, утешить, обнять, однако не смела сдвинуться с места, понимая, что обряд только начался.

— Что, и правда всё так кисло? – с наигранной бравадой поинтересовался Джереми. – Ладно, давайте теперь я, тоже поскорее бы отстреляться.

Погрузившись в его воспоминание, Джейн не сразу узнала Бейкера: он был ещё совсем молодым парнишкой…