Книга Янтарное лето, страница 166 – Мидзуки Цудзимура

Она написала о том, как счастлива была получить от него весточку, о том, как здорово, наверное, быть старостой, как ее впечатлил его почерк, и так далее, стараясь, чтобы все выглядело максимально естественно.

Еще Норико рассказала о своем дежурстве в школе, об уроках фортепиано и о своих любимых блюдах. И спросила у Сигэру, а что нравится ему? Кажется, он ответил в следующем письме, но она не запомнила.

О школьных друзьях, даже о Юи Косаке, с которой они ездили в лагерь, Норико не написала ни слова. Сигэру видел их только во время смены и, наверное, решил, что они с Юи хорошо общались и вне лагеря. Ей стало немного совестно, будто она его обманывала, но она боялась, что Сигэру разочаруется, узнав, что переписывается с самой незаметной девчонкой в классе. В своих письмах она рассказывала только о хорошем. Норико не врала, просто старалась не писать лишнего.

Она бы поставила Сигэру в тупик, если бы всерьез поделилась с ним своими эмоциями. Но, раз так, тогда ему и вовсе не следовало писать ей. Норико иногда начинало казаться, что она буквально стала пленницей изменчивого настроения Сигэру, так свойственного взрослым. Сигэру – популярный мальчик и наверняка переписывается со многими детьми с Подножия, не только с ней – от этой мысли становилось грустно. Для него все это, возможно, лишь ничего не значащий пустяк – Норико порой чувствовала, что он просто-напросто играет с ее чувствами.

Но именно эти волнительные моменты и делали переписку такой захватывающей. Всякий раз, получив письмо, Норико открывала его с надеждой наконец-то обнаружить внятный ответ по поводу того, что Сигэру чувствовал по отношению к ней, но там никогда не было ничего подобного, и, закончив читать, она всегда издавала разочарованный стон.

Время от времени девочки в классе принимались обсуждать, кто из мальчиков кому нравится. Раньше Норико на все подобные вопросы отвечала отрицательно, чем изрядно разочаровывала собеседниц. Теперь же, когда они начали переписываться с Сигэру, она стала говорить, что у нее есть кое-кто, но не из их школы. В этот момент она всегда думала о Сигэру, и это было для нее нечто само собой разумеющееся. Он был старшеклассником, носил очки и во многом походил на взрослого – куда до него ее одноклассникам, которые даже не обращали на Норико внимания. Когда девочки поняли, что загадочный мальчик, о котором говорила Норико, им незнаком, они лишь многозначительно хмыкнули и быстро потеряли интерес. Однако сама Норико гордилась, что наконец-то смогла дать достойный ответ.

А еще она была счастлива, что у нее появилась жизнь помимо школы.

Однажды Юи спросила ее: «Норико, а тот мальчик, который тебе нравится, случайно, не Сигэру-кун?» – «Нет», – сказала Норико. «Ты его даже не знаешь», – поспешно добавила она.

Если так подумать, то Сигэру-кун, который тогда занимал все мысли Норико, по сути, не был для нее человеком из плоти и крови. Он являл собой лишь символ другого мира, никак не связанного с ее школьной повседневностью. И ее смутно влекло не столько к Сигэру, сколько к этому самому миру.

Следующим летом и еще через год, прямо перед тем, как Норико должна была ехать в лагерь в Училище, сердце заходилось в бешеном темпе – ее переполнял восторг от скорой встречи с Сигэру. Правда, когда они увиделись в реальности, ей стало стыдно и неловко, и она едва смогла выдавить из себя хоть слово. Вся радость словно выплеснулась еще до прибытия в лагерь, теперь уступив место лишь смущению.