Книга Жвачка 2, страница 153 – Э. Мадес

Дразню, намеренно доводя до пика и резко замедляясь.

— Ну же, Мечникова. Моя фамилия идет тебе куда больше любой другой.

Медленно вожу пальцами по нежным, сочащимся складочкам, на секунду жестко зажимая клитор. А затем спускаюсь ниже, погружая по основание сразу два пальца.

Повторяю всё то же самое, но уже языком. Намертво фиксирую подрагивающие бедра, трахая ртом. Пальцы Миры путаются в моих волосах в слепой попытке то ли притянуть ближе, то ли оттолкнуть от избытка чувств.

Ее дрожь волнами разносится по моему телу. Короткая судорога — и вспышка дикого, оглушающего оргазма.

Кончает сладкая, выкрикивая заветное «да». Вдаваться в подробности не намерен. Считываю в свою пользу.

Довольный, нависаю сверху. Вожу головкой у самого входа, собираясь толкнуться внутрь.

Звонкий хлопок из глубины квартиры и шлепанье детских ног отрезвляют запал. Все дальнейшие действия проносятся, будто на ускоренной перемотке. Резко подрываюсь к шкафу. Хватаю первую попавшуюся майку, кидаю ее Мире. Сам запрыгиваю в домашние штаны. Только и успеваю затянуть на них шнурок. Дверная ручка прокручивается. Разбойница проснулась и ищет мать.

Дверь спальни приоткрывается. На пороге, потирая сонные глаза, стоит Эмми с плюшевым медведем в обнимку. Ну что за клевая у меня малыха. Тащусь с нее.

— Мамочка?.. — сонно тянет дочь, так сильно похожая на кошмар моего детства и юности.

Подскочив как ошпаренная, смущенная, забавная Буба пулей вылетает в коридор, унося дочку подальше от пропитанной пороком комнаты.

Наспех умываюсь ледяной водой и иду на поиски. Нахожу их в спальне Миры — кровать тут пошире...

Обняв повторно заснувшую Эмми, Мира лежит, прикрыв веки.

Стою в дверях и улыбаюсь как дурак, вспомнив, что она сказала «да».

Устраиваюсь рядом. Прижимаю Мечникову вплотную. Лапами лезу под майку. Никакой пошлости на этот раз. Просто хочу ощущать ее постоянно. Засыпаем в обнимку — как раньше, больше тысячи ночей назад. Сгребаю свое добро в охапку, вдыхая родной запах.

Прежде чем сознание окончательно гаснет, ловлю себя на мысли: дышать наконец-то стало легко. Впервые за долгое время за грудиной ничего не фонит. Все старые раны и дыры намертво запаяны.

— Люблю тебя, беда моя клубничная, — шепчу в затылок, проваливаясь в темноту. — Кажется, всю жизнь люблю. И скучаю столько же.

Ответила ли она что-то — уже не слышу. Проваливаюсь в глубокий сон без сновидений.

Короткий, правда.

Утреннюю тишину прорезает радостный, оглушительный визг. Маленький ураган проснулся и вовсю носится по кровати, прыгая по нам, как по батуту. Спать хочется пиздец. В глаза словно песка засыпали, но надо вставать. Сегодня слишком важный день, чтобы его проспать.

Выдыхаю сдавленное «оуф» под тяжестью крошечного тела, метко приземлившегося прямо на мои многострадальные ребра.

— Мама! Мама, папа с нами спит...

Громким шепотом ставит в известность мать. Раздирая один глаз, наблюдаю, как Мира рядом сонно жмурится, пытаясь прикрыть припухшую губу краем одеяла. Но разве от маленькой проныры что-то скроешь? Внимательная и дотошная. Мой характер.

— Мам, а что с ротиком?

Взволнованно перетягивает одеяло на себя.

Перехватываю инициативу, пока Бу не насочиняла лишнего. С нее, блядь, станется.

Сгребаю мелкую в охапку, утыкаюсь небритой щекой в мягкую макушку. Эмми радостно визжит, громче будильника бьет по ушам, способствуя пробуждению.