Книга Почтальон Неруды, страница 26 – Антонио Скармета

В полдень дон Косме направился в сторону закусочной; отдыхавшие на берегу океана туристы лишились дара речи при виде шедшего по раскаленному песку ангела, самого тучного и самого старого из известных агиографии. Марио, Беатрис и Роса, занятые расчетами нового меню, призванного преодолеть трудности только начинавшегося товарного дефицита, подумали, что перед ними мираж. Когда же дон Косме крикнул издалека: «Почта Марио Хименесу от Пабло Неруды!», показывая в одной руке заштампованную, как чилийский паспорт, и увитую тесьмой, словно новогодняя елка гирляндами, посылку, а в другой – аккуратное письмо, тот не побежал – полетел над песком и выхватил у него и то и другое. Взволнованный, он положил их на стол и принялся изучать, точно два необычных иероглифа. Будто оправившись ото сна, вдова Гонсалес тоном английской королевы осведомилась с некоторым упреком:

— Что, дон Косме, ветер попутный?

— Ветер-то попутный, да только встречных птиц тучи.

Стиснув руками виски, Марио переводил взгляд с письма на посылку, а с посылки на письмо.

— Что вскрыть сначала? – размышлял он.

— Лучше посылку, – посоветовала донья Роса. – В письме одни слова.

— Нет, сеньора, лучше письмо.

— Посылку, – возразила та, уже потянувшись за ней.

Дон Косме взмахнул крылом и многозначительно поднял палец перед самым ее носом:

— Не будьте такой материалисткой, донья Роса.

Вдова Гонсалес облокотилась на спинку стула.

— Раз уж вы такой культурный, объясните-ка нам, кто такой материалист.

— Это тот, кто между розой и курицей неизменно выберет курицу, – пробормотал дон Косме.

Тогда Марио поднялся, откашлялся и произнес:

— Дамы и господа, я выбираю письмо.

Мысленно включив конверт со своим именем, размашисто написанным фирменной зеленой пастой поэта, в личную коллекцию трофеев, что украшала стену в спальне, Марио вскрыл его с муравьиным усердием и аккуратностью. Дрожащими руками он положил перед собой письмо и принялся читать по слогам, чтобы от его внимания не ускользнул ни малейший знак:

— «До-ро-гой Ма-ри-о Хи-ме-нес кры-ла-ты-е но-ги».

Донья Роса выхватила письмо у него из рук и монотонно, без выражения, понеслась по словам.

— «Дорогой Марио Хименес – крылатые ноги, прелестная Беатрис Гонсалес-де-Хименес, искра и всполох Исла-Негра, почтеннейшая донья Роса, вдова Гонсалес, долгожданный будущий наследник Пабло Нефтали Хименес Гонсалес, дофин и дельфин Исла-Негра и превосходный пловец в теплом чреве твоей матери, а когда появишься на свет – король прибрежных камней, воздушных змеев и гроза чаек; мои добрые, любезные друзья.

Я не писал, как обещал, поскольку не хотел отправлять вам одну почтовую открытку с танцовщицами Дега. Знаю, Марио, что это твое первое в жизни письмо, и потому оно должно было прийти хотя бы в конверте, иначе – не в счет. Как представлю, что ты сам себе доставил это письмо, меня берет смех. Расскажи, как дела у нас в Исла-Негра; чем ты занимаешься теперь, когда корреспонденция мне приходит сюда, в Париж? Надеюсь, из-за отсутствия получателя тебя не попросили с почты и телеграфа. А может, сам президент Альенде предложил тебе какую-нибудь должность?

Быть послом во Франции – занятие совершенно для меня новое и хлопотливое. Но вместе с тем открывает передо мной новые горизонты. Мы, чилийцы, совершили революцию по-нашему, по-чилийски, что вызывает сплошное восхищение и споры. Наша страна снискала великую славу во всем мире». Хм-м!