Книга Почтальон Неруды, страница 4 – Антонио Скармета

Он замыслил улучить момент, когда поэт будет в хорошем расположении духа, и, подсунув ему вместе с корреспонденцией книгу, добыть у него автограф, коим мог бы хвастать перед предполагаемыми красавицами, которых он обязательно встретит в Сан-Антонио – или Сантьяго, куда непременно поедет со второй зарплаты. Несколько раз он едва не претворил задуманное в жизнь, однако его неизменно сбивала с толку леность Неруды, с какой тот получал свою почту, проворство, с каким давал ему чаевые (порой, мягко говоря, приемлемые), и лицо, выражавшее глубокую погруженность в самого себя. В течение нескольких месяцев Марио никак не мог избавиться от чувства, что каждым звонком в дверь он лишал поэта вдохновения, из которого вот-вот бы родилось блестящее стихотворение. Неруда брал связку писем, протягивал почтальону несколько монет и провожал его неторопливым взглядом, так же неторопливо улыбаясь. Марио Хименес всегда носил с собой сборник «Од изначальным вещам», надеясь когда-нибудь набраться духа. Он повсюду возил его, и так часто крутил в руках, и так часто клал на колени в свете фонаря на площади, чтобы в глазах не обращавших на него внимания девушек казаться интеллектуалом, что наконец прочел. Заручившись таким фактом биографии, он решил, что заслуживает толики внимания поэта, и одним солнечным зимним утром вместе с корреспонденцией вручил ему книгу со словами, столько раз отрепетированными перед витринами:

— Черкните что-нибудь на память, маэстро.

Удовлетворить такую просьбу было для Неруды делом обыкновенным, и, исполнив свой незатейливый долг, он со свойственной ему ледяной вежливостью с почтальоном распрощался. Изучив автограф, Марио решил, что от простого «С уважением, Пабло Неруда» анонимность его менее анонимной не стала. Тогда он задумал завязать с поэтом своего рода дружбу, чтобы в будущем удостоиться персонального посвящения, написанного зеленой пастой и содержащего хотя бы его имя с фамилией – Марио Хименес. Однако предпочел бы он что-то вроде «Моему дорогому другу Марио Хименесу. Пабло Неруда». Своим намерением он поделился с телеграфистом Косме, который сперва напомнил, что Почта Чили запрещает почтальонам приставать к клиентам с просьбами, выходящими за профессиональные рамки, а потом пояснил, что книга дважды посвящена быть не может. Иными словами, неблагородно это, предложить поэту – каким бы убежденным коммунистом он ни был – перечеркнуть собственные же слова, заменив их другими.

Замечание показалось Марио Хименесу справедливым, и, получив в казенном конверте свою вторую зарплату, он приобрел – что представлялось ему очень логичным – «Новые оды изначальным вещам» издательства Losada. Какая-то непонятная тоска побудила его отказаться от желанной поездки в Сантьяго, а потом еще и испуг, когда ловкий книготорговец сказал ему: «В следующем месяце приходите за «Третьей книгой од»».

Однако эти тома подписи Неруды так и не дождались. Очередным солнечным зимним утром, ничем не отличавшемся от многих других, в детали которых мы также не вдавались, Марио Хименес предал автограф забвению. Автограф – но не поэзию.

Выросший среди рыбаков, юный Марио Хименес даже не подозревал, что тем утром среди писем окажется крючок, на который Неруда наконец клюнет. Едва он передал ему связку, как тот тут же выудил конверт и вскрыл прямо у него на глазах. Подобный беспрецедентный поступок, не свойственный спокойствию и благоразумию поэта, подвигнул Марио устроить ему допрос и, что уж там, положил начало дружбе.